Бюро Президиума и Президиум Совета Министров СССР также были объединены в один орган — Президиум Совета Министров СССР в составе нового председателя Совета Министров СССР Георгия Максимилиановича Маленкова и четырёх его первых заместителей — Лаврентия Павловича Берии, Вячеслава Михайловича Молотова, Николая Александровича Булганина и Лазаря Моисеевича Кагановича. Причём перечень всех первых заместителей был вполне сознательно утверждён не в алфавитном порядке, а по степени их места, аппаратного веса и политического влияния в новой конфигурации высшей власти. Кроме того, он прямо указывал на то, кто в случае болезни или отсутствии премьера будет вести заседания правительства и подписывать все его Постановления и распоряжения.

Причём остальные пять членов старого Бюро, то есть А.И.Микоян, М.З.Сабуров, М.Г.Первухин, А.Н.Косыгин и В.А.Малышев, не вошли в обновлённый состав Президиума Совета Министров СССР.

При этом, как считают ряд историков (Р.Г.Пихоя, А.В.Пыжиков, Д.В.Кобба Ю.В.Аксютин[7]), тогда же 4 марта 1953 года Л.П.Берия уже подготовил и согласовал с Г.М.Маленковым рабочую записку, в которой заранее были приняты все важнейшие решения и распределены остальные ключевые государственные и партийные посты, которые были утверждены уже на следующий день в Кремле с участием всех членов ЦК КПСС.

Причём, как утверждает тот же Ю.В. Аксютин, окончательный список всех членов нового Президиума ЦК и Совета Министров СССР Г.М.Маленков лично диктовал заведующему своим секретариатом А.М.Петраковскому и собственноручно внёс в него все последние поправки.

Вечером 5 марта 1953 года, где-то за час до официальной кончины И.В. Сталина, состоялось совместное заседание Пленума ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Президиума Верховного Совета СССР, на котором присутствовали 231 человек: 118 членов и 102 кандидатов в члены ЦК, председатель Центральной ревизионной комиссии и 11 не членов ЦК, в том числе 8 союзных министров и 3 члена Президиума Верховного Совета СССР.

Именно в таком составе после информации министра здравоохранения А.Ф. Третьякова и всего двух выступлений — сначала Л.П.Берии, а затем Г.М.Маленкова — были де-юре утверждены все принятые накануне решения членами нового Президиума ЦК КПСС. Хотя ряд авторов, в частности профессор Р.Г.Пихоя[8], утверждают, что никакого совместного заседания трёх руководящих структур не было и в помине, что всё произошедшее на этом псевдозаседании стало грубейшим нарушением партийного устава и радикальным пересмотром всех ключевых решений, принятых на XIX партийном съезде и организационном Пленуме ЦК в октябре 1952 года. Именно поэтому все эти решения были лишь чисто формально оформлены как совместное решение трёх высших партийно-государственных органов.