Света разглядывала его недоверчиво и восторженно. Испуг из ее глаз уже ушел.
- Прошу за стол, лорд Дармоншир, - проговорила Ангелина.
Он опять усмехнулся, отодвигая стул."
"- Сегодня днем я слышал те же слова от вашей сестры Василины. Забавный получился день: завтракал я в Инляндии, обедал у королевы Рудлога, а ужинаю у Владыки Песков.
Ани кивнула, показывая, что услышала и расспросит про сестер позже. Засуетились слуги, выкладывая дополнительные приборы, а Люк вдохнул теплый морской ветер и продолжил:
- Нории, как видите, я принес вам коньяк. Продолжаю раздавать долги.
- За этим ли только прилетел ты, брат? - с улыбкой спросил дракон.
- Нет, конечно, - Дармоншир мгновенно из расслабленного и наслаждающегося покоем человека превратился в собранного и серьезного. - Вы знаете, что на мою землю движутся враги, а я слишком мало умею, чтобы им противостоять. Ты сын Воздуха, прошу, научи меня управлять нашей стихией. Мне больше не к кому обратиться, я готов заплатить тем, чем скажешь. И, боюсь, придется просить тебя поторопиться, потому что на долгое ученичество у меня нет времени.
Нории какое-то время, чуть сощурившись, глядел то ли на него, то ли сквозь него, потом перевел вопросительный взгляд на Иппоталию, и та с усмешкой кивнула, отвечая на его немой вопрос.
- А что у тебя с аурой? - беззастенчиво поинтересовался менее деликатный Четери. - Я такую ещё никогда не видел. Как две одежки вместо одной.
Люк иронично-сокрушенно пожал плечами.
- Хотел бы я сам знать, Владыка.
- Узнаешь рано или поздно, - пророкотал Нории. - Я помогу тебе, хотя наши умения частью отличаются - у меня в предках не только Целитель, но и Богиня. Помогу безо всякой оплаты. Пусть это будет моим даром тебе.
Незваный гость хмыкнул, с удовольствием разглядывая поставленные перед ним кушанья, и снова втянул носом морской воздух.
- Как удачно, - сказал он, и в голосе его слышалось облегчение, - у меня как раз завтра день рождения. Благодарю, Владыка. От всего сердца благодарю.
Три дня спустя, Иоаннесбург, Василина
Королева Рудлога упорно отказывалась от еды уже третий день. А так как от всего остального, связанного с управлением страной, отказаться возможности не было, ее величество таяла на глазах.
Байдек, глядя на изможденную супругу, молча напоминал себе, что он не должен ни словом, ни взглядом подрывать ее уверенность. И порывы настоять на том, чтобы она поела, северянин давил в зародыше. Наверное, впервые он поставил что-то выше безопасности и здоровья супруги. Правда это «что-то» было прежде всего ее душевным спокойствием и верой в себя, и только потом - благополучием Рудлога.
Василина, отказываясь от пищи, все так же пыталась пить кровь, надеясь, что голод притушит рвотный рефлекс, но все так же ее выворачивало после первых глотков.
