Капрал внимательно осмотрел квадратик пластика с фотографией в пленке, вернул, козырнув, кивнул на Кемпера и Леко:

– А у них?

– Они со мной.

Охранник, помедлив, перекинул автомат из-под мышки за плечо, глянул на летчика, и вдруг глаза его сузились.

– Гм… а мы не встречались где-нибудь? По-моему, я тебя… – Капрал вспомнил. – Ага, вот и встретились, сукин сын! Летчик, кажется? А в нашей форме. Снова хочется поиграть в свои игры? Не получится, приятель, это говорю тебе я, Бенджамин Фримен. Капитан, вы-то как оказались в его компании? Руки за голову!

Капрал сунул в рот свисток, и в то же мгновение Кемпер точно и сильно ударил его в подбородок.

Кемпер спохватился, вспомнив о втором охраннике, и обнаружил его лежащим в двух шагах. Глянул на Леко.

– Хорошо дерешься, – буркнул француз, пряча газовый пистолет. – Берись, перетащим в тень.

– Он слишком много говорит, – вместо ответа сказал Кемпер, рассматривая сбитые в кровь костяшки пальцев. – И, по-моему, у него бетонная челюсть. Добавьте ему порцию газа.

Ежесекундно ожидая окрика, они перетащили тела в тень и вошли в кабину управления. Три оператора в немом изумлении воззрились на них."

"– Проверка режима, – лязгнул голосом Фосс, показывая издали свой допуск «АА» с золотым обрезом. – С каким интервалом вы со штабом выходите на связь?

– Два часа, – дернулся ефрейтор с наушниками на голове.

– Когда следующий доклад?

– Через десять минут.

– Докладывайте.

– Но…

– У меня еще много дел, в том числе технический контроль. Связь, быстро! Все нормально?

Ефрейтор молча повиновался.

– Вот и хорошо, ребята, – сухо улыбнулся капитан, когда короткий, в пять слов, доклад был передан оператору штаба Киллера. – А теперь поспите пару часов.

Дежурные не успели ни испугаться, ни сообразить, в чем дело: Леко стрелял из газового пистолета быстро и точно.

К вертолету добрались без помех и через десять минут были в лагере. Кемпер с благодарностью пожал руку Фоссу и французу, после чего капитан отбыл в свое подразделение, а Леко присоединился к «группе риска».

С летчиками договориться было легче. С двенадцати и до двух ночи в барражировании над районом Коннорс-Рив участвовал экипаж майора Берринджера, который только с виду был солдафоном, недалеким и косноязычным, на самом же деле майор славился отзывчивостью и юмором и подчиненных уважал. Кемпера он понял сразу.

– Не надо меня долго агитировать, сынок, – заявил он, залезая в кабину своего двухвинтового «Кейюса».