— вот просто похер.

И врываюсь языком в теплый влажный рот.

Лиза

Он целует меня долго и жадно, и я все глубже тону, вязну в этом поцелуе. Как и в самом Марате. Ноги отказываются держать, цепляюсь за его голые плечи.

Под руками перекатываются твердые мышцы. Он везде твердый, кажется, что этот мужчина весь состоит из каменных мускулов. И каменного паха, которым он упирается в мой живот.

Сверху раздается стук двери.

— Это Крис, мы ее разбудили! — испуганно отстраняюсь от Марата. Он не отпускает, крепко держит за талию. Задирает голову вверх и пристально смотрит.

— Марат, — шепчу со страхом. Не представляю, что будет, если Крис нас увидит.

Хасанов ослабляет хватку, выскальзываю из его ладоней. Но он все еще удерживает меня одной рукой.

Дверь хлопает снова. Похоже, Крис выходила из комнаты только для того, чтобы взять в холодильнике холодную воду.

— Иди сюда, — Марат тянет меня обратно. Обнимаю его за шею, стриженый затылок колет ладони.

Он берет мое лицо обеими руками, жадно окидывает взглядом.

— Не вздумай влюбляться в меня, Стебелек, слышишь? Это плохая идея.

Привстаю на носочки, прижимаюсь губами к его губам, стараясь запомнить их вкус и запах.

— Поздно, — шепчу чуть слышно, отнимаю от лица его руки и быстро, пока он не успел опомниться, поднимаюсь по лестнице.

Сердце колотится как сумасшедшее.

Я только что впервые в жизни призналась в любви. Первая. Мужчине, в которого влюблена по уши. И мне ни капли не стыдно.

Я не предавала Крис. Я влюбилась в Хасанова, когда не знала, кто он. Мы договорились, что между нами ничего не будет, но никто не может мне запретить его любить.

Никто. Даже он сам.

***

Спала я ожидаемо плохо, поэтому к завтраку выхожу с красными от недосыпа глазами. Крис уже сидит за столом, место Марата пустует.

— Ты не видела папу? — спрашивает подруга.

Молча качаю головой. Она расстроенно комкает салфетку и бросает на стол.

— Я так и знала, — бормочет под нос, — знала, что надолго его не хватит.

— Ты о чем? — осторожно интересуюсь.

— Да все о том же. Ему стало скучно, и он укатил в город за очередной блядью.

— Крис! — вспыхиваю, лицо вмиг заливает краска. — Как ты можешь, он твой отец!

— Ай, ладно тебе, Лизка, — машет она рукой, — будто ты слов таких не знаешь.

— Знаю. Но ты его дочь. Ты не должна так о нем говорить, он этого не заслуживает!

— А ему можно? Я такое отношение заслужила?

— Это вы о ком? — слышится с лестницы хриплый голос. Синхронно поднимаем головы.

Марат спускается с лестницы в тех же шортах, что был ночью. Правда, в футболке."

"— Так кому кости моем, дочь? — садится напротив, и я замечаю, что у него глаза гораздо краснее моих. Еще и вокруг глаз круги, и на скулах горят яркие пятна. — Пиздюку этому?

В воздухе ощущается стойкий запах алкоголя.