Старый немецкий учитель, показывая хорошее знание русской истории, доказывал советским солдатам, что это название возникло от слова «ладья». Молодые бойцы отстаивали свою версию названия: Лада — это красивая и стройная девушка. А рядовой Басалаев в запарке этого глубокомысленного и принципиального спора даже спел:
Хмуриться не надо, Лада.Хмуриться не надо, Лада.Для меня твой смех награда, Лада.Даже если станешь бабушкой,Всё равно ты будешь Ладушкой...И, чтобы окончательно убедить оппонента в своей правоте, закончил своё короткое выступление энергичным похлопыванием по груди и ногам. Немец, оказавшись в самом центре всеобщего внимания, с удовольствием пил крепкий свежезаваренный чай с печеньем, внимательно слушал советскую молодёжь и, похоже, совсем забыл про свои консервы. А прапорщик, глядя на этот весёлый диспут, немного задумался о странных взаимоотношениях местного жителя и наших военнослужащих. Тут к нему обратился земляк Виталий:
— Товарищ прапорщик, отойдёмте на минутку? Разговор есть.
Вышли, на крыльцо втроём: прапорщик Кантемиров, оператор директрисы БМП Басалаев и пилорамщик Драугялис. Солдаты закурили и начали многозначительно переглядываться друг с другом. Тимур чуть отстранился от облака дыма и спросил:
— Колитесь, бойцы, что опять удумали? Или уже успели чегой-то натворить, пока ваш боевой командир для вас же воду добывал?
— Товарищ прапорщик, за время вашего отсутствия никаких происшествий не случилось. Отвечаем за базар! Да шутим мы, товарищ прапорщик, — сержант улыбнулся и продолжил. — Тут такое дело, у нас в каптёрке есть три пары новых солдатских сапог, обменяли на доски на вещевом складе. Может, одну пару фрицу подарим?
— А с какого это хрена? — резонно заметил начальник стрельбища. — Хватит ему и кильки в томате.
— Товарищ прапорщик, мы же их победили! А он ещё вдобавок на мопеде ночью о нашу бочку шмякнулся. Дедок-то вроде хороший, вон как русский знает. Чай попил у нас и всё печенье съел.
— Логика, конечно, в ваших словах железная. Вы мне тут ещё про Женевскую конвенцию о военнопленных расскажите.
И тут в разговор включился флегматичный Ромас Драугялис:
— Франц воевал и был у нас в плену. В Ленинграде дома строил.
— Ну, если в Ленинграде дома восстанавливал — будь тогда по вашему: дарите свои сапоги фрицу!
— Его зовут Франц, — протянул Ромас."
"Когда зашли обратно в столовую, интернациональный разговор уже переключился на тему поговорки: «Тамбовский волк тебе товарищ». И опять спор назревал жаркий и долгий. Начальник стрельбища был вынужден прервать эту глубоко филологическую беседу: подходило время ночной стрельбы. Провожать немецкого учителя по имени Франц Шильд вышли практически все солдаты полигонной команды.
