– Волосы темные, короткие, вьющиеся, – перечисляла она, – трех-четырехдневная щетина, кожный покров расцарапан, потертости и эрозии на уровне виска, щечной мышцы и нижней челюсти слева…
Сервас покосился на Рафаэля. Тот молча следил за всеми движениями доктора Джеллали, только радужки его голубых глаз стали черно-синими.
– Ни одна из этих ран не смертельна, – продолжала Фатия Джеллали, отойдя от стола. – Смерть наступила, по всей видимости, от удара о землю… Возможно, об автомобиль… – прибавила она, на этот раз не сводя глаз с жандармского офицера.
Она еще раз приподняла голову и с особой осторожностью прощупала шейные позвонки.
– Исследование черепной коробки, головного мозга и шейных позвонков это подтвердит.
Вооружившись подсветкой-стило, она наклонилась и осмотрела пожелтевшие глаза, рот, зубы, ноздри и уши, прощупала шею и вернулась к груди.
Сервас видел, как она выпрямилась и немного помолчала. Надо было знать ее, как знал он, чтобы уловить непередаваемую эмоцию, с которой она вздохнула и сказала:
– Бьюсь об заклад, что это проделали каленым железом…
– Что?
Он тоже склонился над валиками плоти, из которых составлялось слово ПРАВОСУДИЕ.
Доктор Джеллали взглянула на него:
– Это требует подтверждения, но сильно на то похоже. В любом случае это выжгли еще до смерти… Бедного парня заклеймили, как скотину…
Она выдохнула. На протяжении своей карьеры она бессчетное количество раз была свидетелем проявлений глупости, жестокости и эгоизма человеческой породы. Но к таким из ряда вон выходящим вещам привыкнуть было невозможно. Вернувшись к столу с инструментами, блестевшими в свете хирургической лампы, она принялась их нервно перекладывать, и Сервас услышал звон металла о металл.
Он стоял неподвижно, затаив дыхание, и осмысливал это открытие. Что же оно может означать? Ему стало страшно, он все больше убеждался, что они столкнулись с преступлением, выходящим за все рамки. И ему вдруг захотелось оказаться где-нибудь далеко отсюда. Он знал, какие следы могут оставить такие расследования.
– Доктор, – раздался у них за спиной дрожащий голос жандармского офицера. – Доктор, майор… – стонал он.
Все обернулись к нему.
– Мертвец… Он очнулся!
5
Сервас оглянулся на прозекторский стол.
Доктор Фатия Джеллали тоже обернулась, и глаза ее над маской выскочили из орбит.
– Это еще что за…
Это было все, что она смогла выговорить. Как в эпизоде «Ходячих мертвецов» покойник вернулся к жизни! Он корчился на столе, и зрачки его обезумевших глаз метались во все стороны.
