У лавки напротив голый китайчонок со вздутым животом пытался на дорожной пыли построить песочный замок. Вокруг него вились мухи, садились на тело и лицо, но он не обращал на них внимания, увлеченный игрой. Даже не пытался их смахнуть, Прошел туземец в одном вылинявшем саронге[4], на плече — шест, к обоим концам которого были подвешены корзины с сахарным тростником. Он шел волоча ноги, поднимая при каждом шаге облака пыли. Внутри лавки, сгорбившись нал столом, клерк деловито вырисовывал кисточкой иероглифы, составляя какой–то документ. На полу сидел кули; он свертывал сигареты и курил одну за другой.

Покупателей не было. Доктор Сондерс попросил дать ему еще пива. Клерк, перестав писать, сходил в комнату за лавкой, вынул бутылку из ведра с водой и принес ее доктору вместе со стаканом. Пиво приятно холодило горло.

Время тянулось медленно, доктору нечем было его убить, но он не томился скукой. Он умел извлекать развлечения из мелочей, и шелудивый пес, и куры, и пузатый ребенок — все занимало и забавляло его. Он медленно пил пиво.

Глава четвертая

Доктор Сондерс поднял глаза. Удивленно вскрикнул. Серединой пыльной дороги, направляясь к нему, шагали двое белых.

В гавани не было ни одного судна, и доктор не понимал. откуда они взялись. Они шли не торопясь, глядя то направо, то налево, видно, здесь, на острове, они были впервые. На них были поношенные штаны и тельняшки. Тропические шлемы почернели от грязи. Незнакомцы подошли к лавке, увидели на пороге доктора Сондерса и остановились. Один из них обратился к нему:

— Это лавка Цзинь Цина?

Да.

— А он здесь?

— Нет, он болен.

— Не полезло. Тут, верно, можно выпить?

— Конечно.

Говоривший обернулся к спутнику.

— Зайдем.

Они пошли внутрь.

— Что будете пить? — спросил доктор Сондерс.

— Мне пива.

— Мне тоже, — буркнул второй.

Доктор передал заказ кули. Тот принес для незнакомцев бутылки с пивом и стулья. Один из них был пожилой, с изжелта–бледным морщинистым лицом, седыми волосами и щеточкой седых усов, среднего роста, худощавый; когда он говорил, открывались чудовищно испорченные зубы. Хитрые глазки все время бегали по сторонам. Маленькие, выцветшие, они были посажены близко друг к другу, что придавало ему сходство с лисой.

Манеры у него были заискивающие.

— Вы откуда? — спросил доктор.

— Только что пришли на люггере[5]. С острова Терсди.

— Немалый путь. Как погода»'

— Лучше не бывает. Ровный бриз, море гладкое, что стекло. Меня зовут Николс. Капитан Николс. Может, слышали?

— Да вроде нет.

— Болтаюсь по здешним морям уже лет тридцать. На архипелаге не найдешь островка, куда бы я не приставал в том или другом году. Меня тут все знают. И Цзинь Цин знает меня. Лет двадцать знакомы.

— Я здесь человек пришлый, — сказал доктор.