И хотелось одним махом разрубить узел и прекратить затянувшиеся мучение и ожидание. Целую бледные щёчки и оглаживаю пальцами скулы. Мне нравится, как она мило краснеет, но сейчас в ней нет и следа той Снежинки, которая очаровательно стеснялась, слушая мои бесстыжие словечки, обращённые к ней. Тут же одёргиваю себя: пока нет, но скоро появится. Как только отчим разрешит и отпустит мою девочку из больницы, я заберу свою Снежинку, окружу её тепло и заботой. И очень скоро вновь увижу её такой, какой она была раньше. Нет, она станет ещё красивее, потому что её личико будет светиться изнутри, как у всех будущих мамочек.
— Я хотел тебе всё рассказать, Снежинка. Но нельзя было. Иначе бы ничего не вышло.
Снежана зарывается пальцами мне в волосы и ерошит их. Приятно, до чёртиков. Готов лежать так целую вечность, держа её в объятиях.
— Прости меня, девочка моя. Больно было, да, родная?..
— Очень, — тихо шепчет Снежана, водя пальчиками по моему лицу. Я прижимаю их к губам, целуя подушечки пальцев по очереди.
— Больше не будет. Веришь? Теперь никому тебя не отдам. Никому. Даже на минуточку. Я тебя забираю у всех.
— Не отпускай, — соглашается Снежинка, — никуда не хочу. Только с тобой быть.
— Будешь, родная. Ты, я и наш сладкий карапуз.
Провожу руками по животу Снежинки. Пытаюсь сообразить, нормально ли это, что на таком сроке у моей девочки нет животика.
— О чём задумался, Рома?
Ты врунишка. Ты мне тогда назвала срок меньший, чем настоящий. А я даже не знаю…
— Ты думал, что на этом сроке я уже буду напоминать арбуз?
— Симпатичный арбузик. Да. Я хотел бы на это посмотреть. Ты будешь надо мной смеяться, но я всё представил. Ещё тогда, на Новый год.
Энтузиазм разгорается во мне жарким костром. Снежана улыбается:
— Вот теперь я тебя узнаю, Бес. Ты такой резкий, несдержанный, уверенный. Такой… мой.
Всего несколько букв, но такие сладкие, что щемит сердце внутри. Прошу повторить её ещё раз, а потом ещё и ещё. Но этого кажется мало. Я укладываю её голову к себе на плечо и начинаю рассказывать, выбрасываю из своей головы картинки-фантазии, превращая их в слова:
— Я уже даже представил, как ты будешь пить какао из такой бирюзовой кружки. С Муми-троллями.
— Что? Муми-тролли?
Снежана прикусывает губу, словно старается не рассмеяться:
— Не знаю, откуда ты это берёшь, Рома. Любила этих чудаков раньше.
— На самом деле?
— Да. Откуда ты мог узнать?.. Чёрт. Об этом мы точно с тобой не разговаривали.
Я переплетаю пальцы её руки со своими:
— Всё просто, Снежинка. Значит, это судьба. Мы созданы друг для друга.
— Я не люблю какао, — возражает Снежинка.
— Полюбишь, — возражаю, — ты просто попробуешь тот какао, что я сделаю для тебя, и полюбишь его.
— Так же, как тебя?
Мои губы растягиваются в счастливой улыбке. Щёки вот-вот треснут.
— Нет.
