— Придется мне и дальше метать в Спенсера словесные стрелы, чтобы не возомнил себе, что он много для меня значит. У меня тоже есть кое-какая гордость!"

"— То есть ты предпочла бы вертеть им, как другими поклонниками?

— Может, и предпочла бы, — серьезно ответила Аманда, — но этого никогда не случится. Ему плевать на мои желания. Он и не думает суетиться вокруг меня.

— А ты? Ты суетишься вокруг него? Пытаешься его порадовать?

Аманда досадливо повела плечами, но потом задумалась и наконец признала:

— Пожалуй, нет. Все силы уходят на то, чтобы держать его в неведении.

— О чем?

— Что люблю его, — просто ответила она.

Как это знакомо! Мэриан и сама изо всех сил старалась скрыть, как сильно любит. А стоило ли? Жизнь показала, что не стоило.

— Вот тебе мой совет, Мэнди, а уж поступай как хочешь. Не так давно я и сама вела себя так же, и что это мне дало? Неразделенная любовь разъедает сердце, как ржавчина. Будь искренней! Вдруг окажется, что и он любит тебя.

За ужином Аманда выглядела такой довольной, что не оставалось сомнений в том, что совет пошел на пользу. Когда наступило время расставания и каждая пара направлялась к своему фиакру, Мэриан увлекла сестру в сторонку, пользуясь тем, что Чад и Спенсер остановились перемолвиться со Стюартом.

— Неужели ты призналась? — спросила она шепотом.

— Да.

— И он, конечно, сделал ответное признание?

— И не подумал. Сказал, что сильные чувства не в его характере. — Аманда вдруг прыснула. — Но по глазам было видно, что это ложь!

— Увидимся в Техасе.

— И ты подаришь мне, хоть и с опозданием, свадебный подарок — портрет Спенсера. Когда разозлюсь на мужа, буду бросать в его портрет чем попало.

Посмотрим, как это его позабавит!

Мэриан уселась в фиакр, все еще улыбаясь. На вопрос Чада, в чем дело, она сказала только:

— Так, ни в чем. Просто мне нравится новое настроение Мэнди.

* * *На другой день капитан парохода объявил их мужем и женой, и Мэриан вынуждена была признать, что это и есть самый счастливый день ее жизни — ничто уже не могло сравниться с тем восторгом, который она испытала, произнося свое «да».

К чести Чада, он очень постарался, чтобы этот день стал для нее самым счастливым.

Этот ковбой оказался настоящим романтиком: он тайком пронес на борт корзину роз и попросил Эллу Мей осыпать их лепестками во время брачной церемонии, устроил ужин при свечах, а потом вечер на палубе при полной луне. Они сидели, закутавшись в одно одеяло, и любовались игрой лунного света на волнах.

Весь следующий день они провели в постели в каюте, которую им предстояло делить во время плавания. Ни на обед, ни на завтрак они так и не вышли, даже не вспомнив о такой мелочи, как пища.