И в годы советской власти служители самого важного из искусств тоже готовили еду. Стояла плита, шкафчики с обросшей грязью, посуда, какие-то столы, разделочная тумба. Покатился по полу эмалированный таз. Что-то мелькнуло между тумбами, словно собака пробежала. Глеб ударил длинной очередью над столом, сбил со стены полки, покрошил глиняную посуду.

– Герр Прайслер, сдавайтесь! Вы проиграли.

Не бывает зверя страшнее загнанного. Показалось перекошенное лицо немецкого офицера. Патроны в автомате закончились, он бил навскидку из служебного «Вальтера». Пуля свистнула в угрожающей близости.

Разведчики присели. Кончились патроны в обойме. Майор присел, быстро её поменял, снова открыл огонь. Он стрелял не целясь, игнорировал ответные выстрелы. Пришлось забраться в нишу, переждать трудную минуту. Асташкин повалился на пол, задёргал заклинивший затвор. Остальные благоразумно отступили, укрылись за стеной. Офицер изрыгал охриплую брань. Плен его не прельщал.

И вдруг откуда-то справа, из-за шкафов, простучала очередь. Немец отшатнулся, присел. Это было неожиданно. Кто там ещё? Настя находилась в коридоре.

Пули незнакомца прошили столешницу. Потом донёсся басовитый рык и в поле зрения показался отец Кирилл с автоматом в руках. И вновь волнующее зрелище. Грудь колесом, глаза горят демоническим огнём. Очевидно он считал, что патроны в автомате не кончаются и возмущённо зафыркал, когда понял, что магазин опустел. Опомнился немец, вскочил и выпустил в отца Кирилла несколько пуль. Их разделяла от силы семь-восемь метров. Отец Кирилл застыл, качнулся…

Шубин прыжком покинул нишу. Автоматная очередь отшвырнула майора к стене, в таких условиях невозможно брать врага живым.

С негодующим криком Глеб перемахнул через стол, кинулся к батюшке. Отец Кирилл всё ещё стоял, глаза были широко открыты, подрагивала борода. Вот он качнулся…

– Отец Кирилл! – Шубин схватил священника за рукав. – Вы ранены?

Он видел как офицер стрелял почти в упор. Отец Кирилл опустил глаза, ряса на правом боку была порвана в клочья, кровь не текла. Глеб лихорадочно его ощупывал. Священник не кричал от боли, не падал. Он вообще не пострадал. Пули только порвали рясу, прошли в миллиметрах от тела.

Фу… – облегчённо выдохнул священнослужитель.

– Вот же гад, прости меня Господи! Снова Всевышний сберёг. Второй раз уже.

Шубин засмеялся. Кто бы мог подумать, что он будет переживать за попа.

Герр Прайслер таращился в потолок мёртвыми глазами.

На цыпочках с положенным благоговением вошли разведчики, опасливо поглядели на батюшку, стали неуверенно улыбаться.

– А по воде, аки по суху, сможете, отец Кирилл? – шутливо спросил Карабаш.

– Понервничать заставили, батюшка, – пробормотал Глеб. – А вы молодец. Есть ещё хватка.