Вид у не был обеспокоенный:

— Андрей, там к тебе пришли…

— Кто? — удивился я.

— Из милиции. Поговорить хотят.

Я быстро натянул трико с вытянутыми коленями и незаметной дырочкой на бедре и вышел из комнаты.

— На диване под настенным ковром с изображением пятнистого оленя сидел, похожий на него человек в милицейской форме старшего лейтенанта. Только вместо рогов кустистые усы. Глаза хитрые, как у Бармалея. Нос красный, как у Санты, покрыт сеточкой капилляров. Однако, любит служивый выпить.

— Андрей Григорьевич Петров? — милиционер вопросительно уставился на меня.

О, круто, отчество у меня, оказывается, как в прошлой жизни. Вот так совпадение. Или это не совпадение?

— Да, — кивнул я и уселся на стул напротив.

Мать, заломив руки, прислонилась к стене и вздыхала. Интересно, что он ей уже наговорил? Ладно. Разберемся сейчас с коллегой.

— Я участковый инспектор милиции Осинкин. Жалоба на вас поступила, Андрей Григорьевич.

— Какая жалоба? — непонимающе уставился я на него.

— Ну как же, драку на выпускном затеяли. За школой. Человека чуть не покалечили…

— Какого человека? — включил я Ваньку.

— Одноклассника вашего, Быкова.

У матери отвисла челюсть.

— Все нормально с Быковым, — невозмутимо ответил я. — Он сам упал и нос разбил.

— А у нас другие сведения… — загадочно проговорил Осинкин.

В голове прокрутились все возможные варианты событий. Что-то темнит коллега. Быков меня не сдал. Он даже в учительской ничего не сказал, когда ему в нос затычки вставляли. А тут вдруг целый участковый пожаловал. Конечно, в советское время побои в общественном месте карались серьезнее, чем сейчас. Как злостное хулиганство квалифицировались. Но Быков-то меня не сдал. И я вспомнил этого мента. Ну как же! Он всех местных алкашей в вытрезвитель регулярно забирал. А потом сам же их выпускал за пузырь или за червонец. Что ж ты, гнида честь советской милиции позоришь? Даже мне за державу стало обидно.

— Покажите мне заявление.

— Какое заявление? — опешил участковый.

— Которое написал на меня Быков. О причинении телесных повреждений из хулиганских побуждений.

— Заявление… Э-э… Я же говорю, жалоба…

— Его нет, так?

— Но есть жалобы от других участников инцидента, — хриплый голос участкового растерял нотки уверенности.

— Каких?

— Вот, выпускник Зинченко сообщил, что вы вели себя неподобающе комсомольцу. Затеяли драку с одноклассником и разбили ему нос.

— Зинченко? Это дружок Быкова? — память реципиента постепенно ко мне возвращалось (главное, чтобы его мозг не вернулся, а то буду, как Билли Миллиган, с толпой разных ублюдков в голове жить).