Не знаю, смогла бы я, будь на его месте. Но ведь если любишь, иногда стоит наступать на горло свое гордости.
""Предала так же, как и все остальные!""
Я так и не поняла до конца смысла этой фразы.
Как и все остальные? Значит, его уже предавали? Другая девушка?
При этой мысли накатывает жгучая волна ревности, на которую я теперь не имею права.
Может ли простить тот, кому уже разбивали сердце?
Ладно, я не счастлива. Без него не могу. Но хотя бы свободна.
Выруливаю на опустевшую трассу. Оказывается, я несколько часов пробилась в истерике. Дождь теперь стоит непроглядной стеной.
А я ведь даже не знаю, куда ехать. И что делать дальше."
"Телефон вместе со всеми вещами остался дома, и Вике я позвонить не могу. Адреса её не знаю.
Так и катаюсь всю ночь по городу просто потому, что боюсь остановиться. Выкручиваю музыку на максимум, разрывая барабанные перепонки и вызывая острую, причиняющую физическую боль пульсацию в гудящей голове.
Из динамиков начинает раздаваться песня, от которой я резко торможу у бордюра, судя по хрущёвкам, какого-то спального района.
Двое ходили по земле. И пили зелёный чай в обед…
Рыдания разрывают грудь, отдаваясь болью в разодранной глотке. Не обращая внимание на разорванные связки, кричу. Долго, громко, на надрыв. Бью и без того раскуроченными кулаками по приборке, оставляя на ней кровь, ошмётки кожи и, возможно, осколки костей.
Всё хорошо, всё у нас получится…
— Ничего не получилось! Всё закончилось! — хриплю, давясь слезами.
Когда силы в очередной раз заканчиваются, оставляю в покое приборную панель и тихо плачу. Без всхлипов и причитаний.
Скручиваю громкость до нуля.
В тишине раздаётся только надрывное дыхание и звук разбивающихся о поверхность солёных капель.
Отрываю от рулевого тяжёлую голову и сквозь пелену дождя и слёз замечаю на обочине фигуру, бредущую под дождём.
Как может кто-то гулять в такую погоду, да ещё и среди ночи?
Человек движется неспеша, опустив вниз голову, которую скрывает капюшон. Будто несёт на спине непосильную ношу.
Но что-то в расплывающемся силуэте кажется до боли знакомым.
Сердце начинает перемалывать кости раньше, чем приходит понимание. Распахиваю дверь и вылетаю под колючие ледяные капли.
— Артём… — выдыхаю и бросаюсь ему на шею раньше, чем успеваю тормознуть этот порыв.
Забываю обо всём. Главное, что он здесь, а с остальным я справлюсь
— Не знаю, что ты здесь забыла, но лучше исчезни! — рычит и, оттолкнув меня, проходит мимо.
Глава 32
У меня было всё. А сейчас ничего не осталось.
Ещё один день закончился. Который уже? Десятый? Двадцатый? Пятидесятый?
Нихуя не понимаю.
