Но в этот раз Дидье остановился на верхней ступени крыльца и поднял руку, прося тишины. Людское море поутихло, но не переставало колыхаться, волнуясь и бурля.
— Сегодня, в этот день, когда Ланвар счастливо избежал братоубийственных распрей… — звучный голос короля разнесся по площади, достигая самых дальних рядов. — Когда Великий Понтифик удовлетворил прошение о разводе…
Я стояла рядом с ним, чувствуя взгляды тысяч глаз. Дидье по-прежнему держал меня за руку, иначе я убежала бы, спряталась, не желая, чтобы на меня смотрели с такой ненавистью. Потому что куда бы я ни смотрела, всюду видела угрюмые, искаженные злобой лица.
— Сегодня, возблагодарив небеса за счастливое спасение, — говорил тем временем Дидье, — я беру вас всех в свидетели и объявляю эту женщину, — он поднял мою руку, словно принося клятву верности не только мне, но и своим подданным, — объявляю эту женщину — Диану дю Рой своей законной супругой и вашей королевой… Она спасла меня от мятежников, я обязан ей жизнью и вручаю ей свое сердце, пока смерть не разлучит нас, — он замолчал, оглядывая толпу, но на площади тихо, словно она опустела вмиг.
Было слышно, как где-то далеко женщина звала: «Шон! Бэт! Домой!»"
"Я вдруг поняла, что такая тишина — она не к добру. Так и море затихает перед штормом.
И буря разразилась.
— Не хотим шлюху на трон! — раздался одинокий голос откуда-то из задних рядов, и сразу крик потонул в волне негодующих воплей.
Сначала вопли толпы звучали разрозненно — непонятным ревом, но вот рев сложился в слова, и над площадью прозвучало:
— Смерть мятежникам и блуднице!
Задние ряды напирали на тех, кто стоял впереди, и гвардейцы с трудом сдерживали натиск. Будто в один миг люди превратились в диких зверей, требуя крови. Я взглянула на Дидье, потому что у меня не было другой защиты. Он не заметил моего взгляда, он смотрел на толпу, и лицо его наливалось кровью. Я испуганно схватила его за плечо, потому что в этот момент он был страшен и, поистине, выглядел безумным!
Брошенный кем-то из толпы камень просвистел в пяди от моей головы и ударился в стену церкви. Я невольно вскрикнула, а люди разразились радостными криками.
Сейчас все они начнут швырять камни… По древним законам блудниц побивали камнями…
Король сделал шаг вперед и вправо, заслоняя меня.
— Остановитесь! — от его голоса даже у меня задрожали колени.
Разгневанная толпа, требовавшая моей смерти наравне с предателями короны, постепенно затихла, приготовившись слушать.
— Я давно стал мужем этой женщины, — сказал Дидье в наступившей тишине. — И это я склонил ее к греху. А значит, я грешен больше, чем она. Потому что как написано в Писании — лучше быть соблазненным, чем принести соблазн в мир.
