Придется поступиться принципами ради них.

Павел выходит из машины, устраивает братьев на заднем сидении и открывает для меня переднюю дверь. Подает руку, чтобы помочь, но я демонстративно игнорирую его жест и забираюсь в этого монстра сама. Паша лишь закатывает глаза и расплывается в улыбке. Ну и пусть считает меня дурой. Мне все равно. Гордо вскидываю подбородок и отворачиваюсь к окну.

Автомобиль плавно трогается с места и не спеша ползет по грунтовой дороге. Даже начинает немного укачивать и клонить в сон. Сейчас бы прикрыть глаза и выспаться…

– Давно ты здесь работаешь? – доносится до меня хрипловатый голос Павла и вмиг избавляет от сладкой дремы. Я что, чуть не уснула? Этого еще не хватало!

– Это что, допрос? – рефлекторно огрызаюсь и торопливо поправляю платье. На всякий случай, чтобы не пялился. Ничего не могу поделать, раздражает он меня.

– Почему сразу допрос? – Павел говорит совсем тихо и вкрадчиво, отчего по моей коже ползут торопливые мурашки. – Просто интересно…

– А мне нет, – отчего-то психую и недовольно складываю руки на груди, глядя прямо перед собой. Собственная реакция на близость этого мужчины мне совсем не нравится. Не понимаю ее, да и не хочу понимать. Просто оставьте меня в покое, и все, мне больше ничего не надо!

– Пацаны твои уснули.

Оборачиваюсь и не могу сдержать улыбки. Два ангелочка спят, склонив свои хулиганистые головы друг к другу. Раздражение сходит на нет. Тепло разливается где-то в груди, а сердце наполняется нежностью.

– Бедные, устали…

– Сколько им?

– Лешке шесть, Максимке девять.

– Большие уже. – Павел улыбается как ни в чем не бывало. Словно я и не грубила ему пару минут назад. Странный он какой-то… другой бы на его месте уже высадил меня вместе с детьми, а этот зачем-то терпит…

– Помню нас с братьями в этом возрасте.

– Много их у вас? – спрашиваю, поддавшись очарованию момента. Хотя мне, конечно же, совсем не интересно.

– Двое. – В голосе Павла отчетливо слышится нежность. – Ванька средний и Матвей младший.

– Здорово… – улыбаюсь мечтательно. Когда-нибудь и мои сорванцы вырастут.

– А у тебя есть сестры или братья?

Его вопрос застает врасплох. Очень хочется ответить правду, но не могу. Пусть лучше все остается, как есть.

– Нет, – вру не краснея и отворачиваюсь к окну. Отчего-то становится стыдно. Закусываю губу, чтобы не наговорить лишнего.

– Ты такая необычная… – Голос Павла мягко ласкает слух и задевает какие-то потайные струны в моей душе, заставляя ее беззвучно вибрировать внутри. Так необычно и приятно, что перехватывает дыхание.

– Почему? – инстинктивно поворачиваюсь и смотрю ему в глаза. В них бескрайнее море чего-то теплого и совершенно мне незнакомого.