Но в общем, как прекратишь злиться на меня за то, что я тебя люблю и боюсь потерять, то подумай о моей идее.

Отвернувшись от мужа, я решила вернуться в дом.

Да только успела сделать всего пару шагов... Обняв меня здоровой рукой, Калеб прижал к своей груди.

— Я не злюсь, малыш. И права ты. Я немного тут остыл и сообразил, что если не долечусь, то тебе достанется и вовсе однорукий муженёк. Поэтому потерплю. Сколько там док сказал носить эти обмотки?

— Хотя бы три дня, — я выдержала паузу. — Значит, неделю!

— Э-э-э, детка?!

— Ну помнишь, как ты мне говорил — подстраховаться не лишнее.

— Я сам себе враг, — тяжело выдохнул он. — Ладно, три дня.

— Шесть! — встала я в позу.

— Четыре!

— Калеб, ты как-то не так торгуешься.

— Разве? — он прижал меня сильнее к своему огромному телу.

— Да. Ты должен поцеловать и сказать, что ради меня, такой тобою любимой, согласен и на неделю.

— Ага, — его тёплое дыхание коснулось моего уха, — а ты сжалишься и пойдёшь на уступки, подписавшись на четыре дня.

— Пять, любимый.

— Ну, может, всё же три? — его губы мягко скользнули по моей шее. — И уколы. Соглашайся, детка.

— Пять, Калеб, — я улыбнулась, ощущая лёгкие поцелуи на своей коже.

— Ладно, пять, но только из большой любви к тебе. Что ты там придумала насчёт вездеходов?

— Так нельзя же брать чужое, — съязвила я.

— Не вредничай, Дали. Мы действительно можем остаться без транспорта, — соглашаясь с ним наш вездеход зарычал громче, извергая клубы вонючего дыма. — Хм... Пока такая суматоха дед может подсуетиться в нашу пользу.

— Вы уже разговаривали с ним, — я вспомнила отрывки сна.

— Да и много пока ты спала, — Калеб выпустил меня из своих рук, но тут же, развернув, обнял за плечи.

И к чему пришли? — я подняла на него взгляд.

— Ты пытаешься узнать, сказал ли он мне, что прикатил насовсем и заправляет Торшопом?

— Ага... — я кивнула.

— Конечно, Дали, сказал и о том, что ты хочешь, чтобы он жил с нами.

— Мне кажется и ты этого хочешь.

— Я...

Наш вездеход зарычал дурниной и сдох в облаке уже белого дыма от отгоревшего топлива.

— Ты всё ещё думаешь, что чужое нам ни разу не нужно? — я прищурилась, глядя на груду металла.

— Хм... Я уже не столь привередлив, — почесав затылок, сообщил он. — Мы строим большой дом с общим залом.

Торшоп встретил нас необычно суетливой обстановкой. У здания банка, которое временно отдали под администрацию, толпился народ.

Нет, не те люди со скальных участков.

«Освобождённые пленные с приисков Ежухов» — сразу сообразила я.

Хотя здесь и фантазию напрягать не нужно.

Худые, измождённые, затравленные.

В рвани.

— Надо было магазин на воздух не отправлять, — пробормотал муж, — хоть было бы во что их одеть.