Отчаянно пытаясь согреться, Манон свернулась в этой промерзшей постели калачиком и потерла ладони. Даже толстое одеяло не спасало от холода."

"Да и какой от него будет толк, если вся комната окончательно промерзла – ну чисто морозильник какой-то.

Девушка выдохнула, и изо рта у нее вырвалось облачко пара.

Я чувствовала холод, который пробирал ее до самых костей. Он проник в мое сознание и сделал мои мысли такими же замерзающими и неповоротливыми.

Обещаю тебе, Манон, это твоя последняя ночь в этой холодной постели.

Слово Нины Малининой.

Ты больше никогда не будешь мерзнуть, клянусь!

Несчастная замерзающая Маня ворочалась с боку на бок, пытаясь хоть капельку согреться, но без толку.

В конце концов, она все-таки решилась спуститься на кухню за огнем и теплым молоком, если повезет его раздобыть.

Достаточно странное для Мани решение. Учитывая, что она, в основном, носу из своей комнаты не казала. Завтракала, обедала и ужинала здесь. Да и прогулки не любила.

Наверное, мое присутствие в теле Манон все-таки стало на нее хоть немного, но влиять.

В наступившей ночи коридоры особняка Альберона были темными и страшными для пугливой Маруси.

Но, проходя мимо одной из комнат, она увидела свет.

Как зачарованная, Манон подошла ближе и застыла в дверях. Я изо всей мочи вопила ей «Лучше тебе этого не видеть!».

Разумеется, она не услышала.

Зато услышала протяжные гортанные стоны.

Ну и, конечно же, картина, которая предстала очам Манон, подтвердила мои худшие опасения.

В тепло освещенной и хорошо натопленной комнате прямо у камина на ковре сплелись два тела. Муж Манон – Кайран и Серилла, совершенно обнаженные.

У него было очень красивое рельефное и загорелое тело. Широкие плечи, накачанные стальные мускулы, крупные бицепсы и кубики на поджаром животе – все-таки не зря муж Манон носил звание маршала Орлании. Видны были годы упорных тренировок и работы над рельефами.

Что касается Сериллы, которая лежала под Кайраном, ее обнаженное тело мне показалось слишком уж маленьким, но при этом каким-то рыхлым. Да лицо красноволосой в страсти показалось мне неприятным – прям какой-то оскал противного мелкого хищника. Закатившиеся глаза, искаженная гримаса, мелкие острые зубы…

Но это я – я-то глядела отстраненно. Немножко даже с иронией.

Что я, фильмов взрослого содержания, что ли, не видела?

А вот Манон Серилла показалась ошеломительной и великолепной красавицей, с которой она никогда не сравнится в своем убожестве.

В этот миг красноволосая повернула голову и, не прерывая движений, ухмыльнулась.

Эта торжествующая гадкая усмешка любовницы в такой момент предназначалась отвергнутой жене. В том не было никаких сомнений.

Дамвиль увидела Манон.