Он такой твердый, что опасаюсь опозориться и сделать то, о чем Матвей просит прямо сейчас.

Ох, это будет фееричное фиаско.

- Ты знаешь, что значение самого факта оргазма сильно переоценено? – интересуюсь, закатывая глаза от ощущений.

- Да ла-адно? - улыбается Матвей так, что у меня голову сносит. – А я Майя Плисецкая, прикинь.

Весело посмеиваюсь.

Поворачиваюсь и теперь внимательнее изучаю его левую ногу, на которой, кажется, места живого нет. Насчитываю порядка пяти уродливых шрамов и несколько глубоких впадин. Я видела подобные у своего дяди после установки аппарата Елизарова, который используют для сращивания самых тяжелых переломов.

Боже. Нет.

Я не буду размышлять об этом сейчас, когда онтакна меня смотрит, будто я центр его личной Вселенной.

- Так что там с оргазмом? – возвращает мое внимание к своему лицу Матвей.

- Аааа, - хитро качаю головой. – Во время полового акта оргазм испытывают только двадцать процентов женщин. Представляешь?

Сексуально закусываю губу и жду его очередное умозаключение.

- Бьюсь об заклад, что остальные восемьдесят догоняются с душевой лейкой, - мрачно произносит Матвей, свободно закидывая руки за голову."

"Весело смеюсь, продолжая покачиваться на узких бедрах. Степень моей любви к нему – это то, что моя кожа горит даже от мимолетного взгляда.

Он сжигает меня дотла одними глазами… не притрагиваясь.

Это невероятно. Секс – это то, где у нас не может быть разногласий.

- Ты сводишь весь сексуальный контакт к одной лишь разрядке, - продолжаю. - Во время секса выделяется куча самых разных гормонов, которые положительно влияют на работу мозга и общее самочувствие. Ты их обесцениваешь.

Обнажив белоснежные зубы, Матвей низко хохочет. Вцепляюсь пальцами в широкие плечи, чтобы не свалиться. Его тело ходит ходуном подо мной.

Если бы сейчас спросили, чего я отчаянно желаю, я бы ответила - чтобы нас здесь заперли, а ключи от квартиры уничтожили. За последние два года в моей жизни не было ничего прекраснее, чем этот дурацкий, пропитанный похотью и возбуждением диалог.

- А ты обесцениваешь моё мужское достоинство, - говорит Матвей отсмеявшись.

- Не всем мужчинам дано довести женщину до оргазма, - выпаливаю, слишком поздно понимая, что это прозвучало как вызов.

Светло-серые глаза вмиг становятся цвета мокрого асфальта, а на расслабленном лице появляется жесткая ухмылка.

- Ну держись, блд, - цедит он, резко отбрасывая меня на кровать как мягкую куклу.

Нависает сверху.

- Матвей, отпусти, - пытаюсь столкнуть его. – Я не хочу.

- Похер, - отвечает, жадно целуя в губы. – Готовься, Свободина.

- Маа-твей, - голос срывается, а реальность плывёт. – Я… не… хочу.

Вместо ответа, Матвей покусывает заостренный сосок и переходит ко второму. Врезаюсь пальцами в жесткие волоски на затылке и оттягиваю их назад.