- Конечно, воевода, - кивнула она, помолчав, - сейчас Малашка моя всё сделает. Сколько к ней хлопцев сваталось, да все не пригожи ни лицом, ни положением, ни состоянием. Ты бы присмотрелся всё же лучше, чем непутёвая твоя...
- Достаточно! - рявкнул медведь, и схватил бабку за шею, да так быстро, что я вздрогнула. Его рука медленно обросла мехом, превратившись в медвежью лапу. - Вы люди добро не понимаете. Только силу. Неужели ты меня не услышала, старуха? Или ума не хватает понять, о чём я тебе толкую? Я не сильно вдавался в ваши людские традиции, женщина, но у нас, у лесных, за такие речи можно и жизни лишиться. Ты поняла меня?! Мы уважаем старость, ценим мудрость. Но не надо злоупотреблять моей мягкостью и терпением. У всего есть предел.
Женщина слабо кивнула, но, думается, ничего она не поняла.
Скрипнула дверь. В дом следом за нами вошла Малашка. Всей этой сцены она не увидела. Поэтому, нагло стрельнув в моего перевертыша глазками, она, призывно виляя задом, отправилась накрывать на стол.
Я внутри кипела.
Чего нам в лесу не сиделось?!
Я уже согласна была, и ополоснуться в кустах с ведра и готовить на костре.
Чего жаловалась?
Глава 38
- Присаживайтесь, Иоран. Я очень старалась приготовить вкуснее для вас, - сладко залепетала эта змеюка, вызывая у меня злобные кишечные колики, или это от дневной баланды несварение.
- Я всеяден, - холодно ответил мой медведь, - мне безразлично, что есть."
"Вот так тебе, гадина, злорадно возликовала я. Кажется, до моего мужчины всё же дошло, как себя вести нужно. Это была моя маленькая победа! Прошествовав с ним за ручку до стола, я царственно уселась.
Иоран только тяжело вздохнул. Сразу было видно, раздражают его наши бабские склоки.
- Смотрю, не ублажила тебя, девка твоя, - ядовито прошипела гадюка младшая, - что хмурый такой, воевода?
- Тебе язык десна жмёт? - зарычал он. - Кто тебе, баба бестолковая, сказал, что я добрый? Жену мою помелом своим не тронь, не по нраву мне это. Я себе не позволяю слова недоброго ей сказать, куда ты свой рот открываешь? И по деревне сплетни не таскать. Иначе выпорю и не гляну, что девка, как мужика отхожу, рука не дрогнет.
Дааа!
Кажется, и каргу, и давалку местную усмирили.
Я расплылась в счастливой улыбке. Мне и огрызаться больше не пришлось: мой медведь сам всё сделал. Плохо, что поначалу он молчал, но, как видно, и, правда, не принято у мужиков ругань с бабами разводить.
Взяв ложку, я опустила её в тарелку и зачерпнула неаппетитного вида жижу.
Но еда оказалась сносной.
Видимо, Малашка и, правда, старалась произвести фурор.
Да, не вышло!
Криво ухмыляясь, я ужинала, как ни в чём не бывало. За окном было темно и тихо.
Ночь уж глубокая на дворе.
Доев всё до конца, Иоран поднялся с лавки и, никому ничего не говоря, вышел из дому.
