— «Хиханьки да хаханьки», — севшим голосом подсказал второй его участвовавший в маски-шоу дружок.

— Так вот, Евгений, — продолжил почти с нежностью Денис. — Если представители твоей развеселой компании «Хиханьки да хаханьки» окажутся в пределах двадцати метров от меня, моих родных и близких, особенно этой девушки, — кивнул на меня мой парень, — я сделаю так, что она прекратит свое существование и попадет в рай для обанкротившихся фирм.

— Смерч, ты чего, — растерялся недоумок Евгений, даже не пытаясь убрать руки Смерчинского. — Это же просто прикол… Розыгрыш! Мы поздравить тебя хотели с защитой диплома!

— Евгений, я дважды повторять не собираюсь.

Уяснил?

— У-уяснил.

— Отлично, — отпустил ошарашенного приятеля Смерчинский и похлопал его по плечу. — Надеюсь, уяснил не только ты, но и все остальные, — словно вернулась с Денису его обычная благосклонность, но вот в глазах был настоящий ураган.

Молодые люди вяло попытались оправдаться. Впрочем, атмосфера в мчащемся по загородному пустынному шоссе микроавтобусе была напряженная. И словно даже озоном пахло — как перед грозой.

— А теперь остановите машину, — попросил с улыбкой Денис.

Я глянула в окно — мы отъехали от университета, находящегося на самой окраине города, и находились в местах безлюдных. Лишь поля, холмы да кромка леса на горизонте под серо-голубым высоким чистым небом, где даже солнцу некуда спрятаться.

— Но… Мы ж на дачу к Черу едем, тебя там парни ждут, тусовка… — попытался, было, что-то возразить Евгений, однако водитель был куда более понятливее его, и затормозил. Мы с Денисом выбрались на воздух, попав под лучи палящего летнего солнца.

Я злорадно помахала отъезжающему автомобилю рукой. Нет, вот придурки!

— Дэн, давай без обид, — почти жалобно попросил один из шляпников, высунувшись в окно, на что Смерчинский, человек, в общем-то, не злой, раздраженно махнул рукой. Мол, исчезни. Просто исчезни, пока я действительно не разозлился.

Автомобиль скрылся за поворотом. Тогда мы еще не знали, что в нем по нелепой случайности остался телефон Дениса, выпавший у него из кармана джинсов.

— Ну, Бурундучок, — положил мне руки на талию темноволосый парень. Голос его был осторожным.

 — Весело… было?

Я фыркнула, но случая прижаться к любимому упускать не собиралась. И тотчас меня окутало блаженство, только вот сердце все еще испуганно билось, а руки слегка дрожали.

— Машенька чуть не отбросила копыта и не отправилась к праотцам Машеньки, — пожаловалась я, ощущая щекой через темную, в тон джинсов, рубашку жар тела Дэна.

— Бедная Машенька, испугалась, — погладил меня по волосам, стремительно нагревающемся на палящем солнце, Смерчинский. Жара сегодня была неимоверная.