Нежность в хрустальных туфельках

Но проходит пара секунд — и я вспоминаю, что уже прошло достаточно времени с момента моего побега, и я больше не принадлежу ему, даже если формально мы до сих пор жены. Теперь у меня другая жизнь, другой мужчина и другой стержень внутри позвоночника, который этому ублюдку ни за что не согнуть и тем более — не сломать.

— Тонешь меня хоть пальцем — и я тебя засажу, — говорю максимально четко и спокойно.

Бывший — лучше язык себе откушу, чем хотя бы в мыслях снова назову его по имени — делает удивленное лицо, явно насмехаясь над моими попытками дать отпор. Понятно, что в повседневной жизни никто не может сказать ему «нет», вот только я уже давно не его «повседневная жизнь».

И заявление в суде хорошее тому подтверждение.

— Ты сильно смелая стала? — пододвигается он и мне стоит больших усилий не отшатнутся. Не столько от страха, сколько от противного едкого запаха перегара. Понятия не имею, сколько и что он пил и не хочу даже задумываться над этим. Просто не собираюсь ни секунды дышать его запоем. — Что, к трахарю новому ушла?

Я пытаюсь обойти его по широкой дуге. Главное перейти на ту сторону улицы, а там совсем близко дом, и никто не пустит бывшего на охраняемую территорию.

Но он все равно сильнее, а еще дурнее, потому что такой взгляд я видела у него когда он пришел домой после крупного скандала на работе и в ответ на любое мое слово бил и крушил все, что подвернется под руку. Бывший дергает меня за рукав, вдавливает в дверцу машины и зажимает рот второй рукой. Мне стыдно, что я всего лишь слабая женщина и ничего не могу противопоставить его силе, но в последний момент вспоминаю о ногах и с размаху впечатываю пятку ему в носок. Каблук небольшой, но твердый и узкий, и бывший с воплем дергается. Я хватаюсь за этот шанс, вонзая зубы ему в ладонь, которой он закрывает мне рот, и, получив свободу, быстро бегу к дороге. Пешеходный переход в пятидесяти метрах, но эта часть улицы нее очень хорошо освещена, и здесь нет людей. Я боюсь, что если бывший меня догонит, то он точно не будет церемониться и больше не сделает ни одной спасительной для меня ошибки.

Поэтому я выбегаю прямо на проезжую часть. Жмурюсь от слепящего света фар, отскакиваю в сторону, когда мимо проносится большой внедорожник.

Справа противно визжат тормоза, но я упрямо бегу вперед. От того, как быстро смогу перебраться на другую сторону этой реки, зависит больше, чем моя жизнь. Я больше не позволю унижать и пугать себя.

Кто-то орет мне в след, что я больная и конченная дура, женский голос из проезжающей мимо старой «Волги» противно пищит, что-то в духе «я не сяду из-за самоубившейся дуры!»

Понятия не имею, как все же оказываюсь на противоположной стороне улицы, живая и невредимая.