Паника растекается по спине ледяной коркой, руки начинают дрожать и мне вдруг становится очень душно, как будто из класса откачали весь воздух, а меня сунули в вакуум, как испытуемого кролика. Почти вслепую выхожу в коридор, с шумом глотая и выдыхая воздух открытым ртом. Наверное, так себя чувствует рыба перед смертью.

Вдруг перед глазами появляются модные кроссовки и темно-синие узкие джинсы. И ко всему этому — странная смесь запахов табака и мятной зубной пасты. Или жвачки?

— Что с лицом, Колючка? — узнаю голос Ленского.

Задираю голову и — не верю, что это делаю! — хватаю его за толстовку на груди, повисая безвольной лапшой.

— Даня, ты в компьютерах разбираешься? — Господи, да конечно он разбирается! Какой мальчишка его возраста не понимает в технике?

— Разбираюсь, — хмурится он. — Да не трясись, что случилось?

— У меня там… презентация… а тут… министерство и Галина… Гаривло… Горилловна. Тьфу!

Ленский укладывает свои крепкие шершавые ладони поверх моих кулаков, сжимает и спокойно говорит:

— Успокойся, Колючка, все починим.

И я ему почему-то безоговорочно верю.

— Да тут пожар! — слышу грубый голос за спиной и нестройный гогот.

 — А меня так потрогаете, Варвара Юрьевна?

И тут до меня доходит, как это вообще выглядит со стороны. Я, вцепившаяся в толстовку Ленского, его руки поверх моих, и его лицо, которое он почему-то опустил ниже, хоть точно не близорукий."

"Я шарахаюсь от него, невероятным усилием воли подавляю желание прижать ладони к пылающим щекам и быстро влетаю в класс. Уже хочу прикрикнуть, чтобы быстро зашли на урок, но, к счастью, меня опережает звонок. Чуть не забыла, что пришла раньше времени. Совсем с ума сошла с этой презентацией.

Я что, правда повисла на школьнике?

Меня не оправдывает даже отчаяние. Если поползет слух…

Я слышу короткий вскрик — и весь класс. Как по команде, срывается с парт, притискиваются к двери. Что снова не так? От нервного перенапряжения начинают трястись руки и хочется просто закрыть уши и глаза, и как в детстве, сказать самой себе: «Я в домике».

С трудом растолкав учеников локтями, пробираюсь к двери.

Двое мальчишек валяются на полу. Точнее, один лежит ничком, другой кое-как пытается встать, заживая ладонью хлещущую из носа кровь.

При этом пару раз падает на нетвердых ногах, потому что отползает от Ленского, который смотрит на обоих мрачным взглядом, расслабленно держа кулаки вдоль тела. На одном характерный красный мазок.

— Еще раз вякнешь, Красников, — говорит тому, что валяется на полу, держась рукой за челюсть, — и я тебе на хуй все зубы выбью. И тебя тоже по тому же месту, — через плечо зыркает на второго.

У меня буквально отвисает челюсть, потому что что бы там не произошло, это случилось меньше, чем за минуту.