Я и не вспоминала про них! А тут… Мамочки, сейчас ведь полыхнет! Я же не умею… Я же не смогу сдержать!
Но господин Солл неожиданно оказывается рядом, внимательно смотрит своими змеиными глазами, с неожиданно ставшими вертикальными зрачками, а потом ЧТО-ТО ДЕЛАЕТ.
Я не понимаю, что, но ладони мои жечь перестает и дышится легче.
– Хм-м-м-м… – он задумчиво оглядывает мое бледное лицо, – сведения о вас не отражают действительности. Обязательно отмечу это в обратной связи родственникам.
– Ка-ка-ка-а-акой обратной? За-а-ачем обратной? Не надо… – хриплю я, понимая, что облажалась по полной. И теперь меня отправят обратно. К папаше. И тот просто запрет в башне. Огнеупорной!!!
– Это уж мне решать, что надо, а что – нет. – Обрубает господин Солл и отходит от моей парты.
А я разглядываю ладони, машинально тру пальцами друг о друга. И чувствую, как все внутри леденеет.
Вот и все, Катаржина Касси, кончилась твоя свободная или несвободная жизнь… Я, видно, до такой степени опасна, до такой степени не могу себя контролировать, что уже необучаема.
И теперь проведу остаток жизни либо в башне отцовской, либо в богадельне государственной. Может, в самом деле, побежать найти проклятого господина Ассандра, и к нему напроситься в постель? Он не против, как я понимаю.
Но, сбежав и не дождавшись его в оранжерее, я, похоже, и этот шанс упустила.
От расстройства внутри все начинает вибрировать, и я не сразу понимаю, что вибрирует не внутри.
Снаружи. Парта вибрирует, и соседняя тоже. И панно волшебное. Это же… Это же ОПЯТЬ Я!!!
Я спешно пытаюсь остановить творящийся ужас, успокоиться, от этого нервничаю еще сильнее, и вибрации становятся сильнее. Уже не вибрации! Уже дрожь, как при землетрясении!
Господин Солл опять оказывает рядом и опять ЧТО-ТО ДЕЛАЕТ.
Вернее, пытается. Но я паникую, и все становится еще хуже. Парты начинают валиться, учебные пособия прыгать, как лягушки, до потолка, студенты кричать. А я из-за этого всего – расстраиваться еще сильнее.
Напряжение растет, я уже практически ничего не соображаю, только осознаю, что, после произошедшего, мне прямая дорога в дурдом, от этого все хуже и хуже. Ну и вокруг тоже все хуже и хуже, соответственно.
А потом, когда начинают лопаться стекла на окнах, все неожиданно прекращается.
Я валюсь на пол в изнеможении. Вернее, не на пол, а в подставленные крепкие руки. Знакомые руки. Чувствую приятный, такой возбуждающий запах. Он обволакивает меня, дарит одновременно спокойствие и будоражит.
Так разве может быть?
Может.
Тишина оглушает.
Я открываю глаза, упираюсь в знакомый взгляд, в этот раз не золотой. Черный. С продольным золотым зрачком. Красиво…
Поднимаю руку, провожу пальцем по колкой щеке.
