– Поделитесь…

– Делюсь: ждёт тебя и меня серьёзная встреча негаданная с другом старым. И принесёт тот друг известия неприятные, да сам-то от проблем отмоется, а на наши плеченьки всё переложит…

– В моём случае всё уже сбылось, – честно подтвердил я, рассказывая Яге чудесную историю со спасением моей милицейской чести от коровьих рогов и тайном визите господина Шмулинсона, в одиночку бьющегося в паутине масонского заговора.

– А ить сталкивались мы с ними на узкой тропочке, – задумчиво поскребла бородавчатый подбородок ходячая легенда нашей криминалистики. – Избёнка моя им, вишь, для чегой-то спонадобилась. То ли схрон хотели устроить, то ль хату явочную, то ль ещё хлеще – тюрьму тайную… Раза три, почитай, ихние агенты заходили.

– Ну и?

– Невкусные…

– Я всерьёз спрашиваю."

"– А ежели всерьёз, то переехала я, – сдалась Яга. – Пнула избушку пяткою и умотыльнула в соседний лес. Не то чтоб со страху, а тока не люблю я на кладбище жить…

– На каком кладбище? – недоверчиво сощурился я.

– Дак говорю же, три раза ихние агенты заходили, – делано поразилась моей непонятливости бабка.

В последнее время она вообще разоткровенничивается не по дням, а по часам. Ещё какой-нибудь год назад ни намёка на своё преступное прошлое в моём присутствии себе не позволяла. Если помните, её в первый раз Кощей «сдал», уж потом бабушка сама начала кое-что, по чуть-чуть рассказывать…

– Пущай твой Шмулинсон покуда кота за хвост тянет да бумаги ихние, где они народ смущают, к нам в отделение шлёт, Фоме Еремееву под замок. А вот как мы с отпуска возвернёмся, так отдохнувшие да загорелые всю ту банду одной шапкой и накроем.

– Боюсь, всё не так просто… – с сомнением протянул я, ибо опытом по ликвидации масонских заговоров не обладал даже на уровне «где-то читал, когда-нибудь вспомню»… С другой стороны, всё равно реальной информации маловато, подождём, мы – не они, нам не к спеху.

Я было вытянул ноги и расслабился, когда со стороны села раздались далёкие вопли, бабий вой и в нашу сторону, шумно дыша, вылетела из-за околицы румяная как свёкла Маня. Не знаю, кому как, а мне почему-то сразу захотелось нырнуть по-за дверь и запереться на все засовы. Вот ведь знакомы вроде без году неделя, а уже знаешь – где кузнецова дочь, там жди неприятностей. Причём очень-очень недолго жди, она их словно хворостиной подгоняет…

– Никитушка, а вот на что спорим, что энтой востроглазой наш Митенька по душе пришёлся?

– С чего это такие умозаключения?

– Дак ить опять же начнёт: «Бегите, сыскной воевода, там вашего парня всем селом бьют!» Заботится, значит…

– Батюшка-а… – едва дыша, встала перед нами отчаянная бегунья. – Там вашего… и еврея тоже… не помиловали!

– За что? – невинно полюбопытствовал я, поднимаясь.