Бабка танцующей походкой, даже не прихрамывая, прошлась по горнице, явно довольная собой и достигнутыми результатами. Что ж, по крайней мере, у двух из нас сегодня был продуктивный день.

…Ужин состоял из смешанной кухни братских народов – азербайджанское харчо с бараньей печенью и русская картошка с грибами. Сладкий стол тоже был разноплемённым – знаменитая назимовская пахлава и бабкины блины с ягодами и мёдом.

Митька за свой прошлый обеденный демарш был выдворен с чугунком в сени, отныне субординацию Яга блюла ещё более свято, пришлось соответствовать. Впрочем, как и всегда, я об этом не пожалел…

– Ну вот, а теперича, сытый-напитый, давай и меня, старую, слушать будем. Во-первых, скажу тебе, соколик, как есть на духу – здесь её могила, сокрыта в лесах тутошных! Я ажно две экспертизы серьёзные провернула, кучу времени потратила, гору снадобий извела, а до истины докопалася.

– Проклятая гора. Два с половиной часа по лесу пешим ходом. На вид – копия Лысой горы Кощея. Песок ледяной. Внутрь ведёт раскоп метра три-четыре в длину, две лопаты, мешок, молоток и скрученный в узел лом. Я там был сегодня.

– Тады… тьфу на тебя, Никитка! Ну да у меня, поди, ещё пара козырей в рукавичке припрятана, уж давай теперича ты первый рассказывай.

– Может, Митьку позовём?

– Зови, – легко согласилась Баба-Яга. – Дело верное, чё ж по два раза будем ему детали растолковывать…

И вот когда мы уже всей опергруппой уселись за столом, я красочно и как можно подробнее описал свою сегодняшнюю одиссею. И то, как ко мне привязалась Маняша, и как обходили с расспросами всё село, и как нашли следы братьев Ерошки да Прошки, и, естественно, как в меня стреляли… Последний факт возмутил моих сотрудников до глубины души!

– Никитушка, сокол ясный, – едва сдерживая рыдания, беспомощно лепетала бабка. – Да как же ты так… да ить убили бы тебя злодеи неведомые, всё отделение без главы оставив… Вот ить, ещё на пальчик ниже, и нет у нас сыскного воеводы… Ой, да и за что ж таковые напасти! Ты ж ещё молоденький совсем, тока-тока жениться надумал, а они в твою головушку светлую свинцовы орехи пулять удумали… Ой горе горькое!

– Бабушка, я – живой…

– Энто покуда живой, – рычал Митька, меряя горницу тяжёлыми шагами. – А вот как вдругорядь возьмёт злодей неведомый прицел получше… Я бы, к примеру, точно в пузо вам целил – и мишень крупная, и ежели даже не в самый центр, так и всё одно больно! Ох, покажите мне мазил энтих, я с ними по-свойски покалякаю – по гроб жизни запомнят, куда при виде участкового дуло пистолетное себе засовывать следует…

– Вась, хоть ты их угомони, – в отчаянии взмолился я.