Так я и думал.

Дочь для них на самом деле ничто.

Лишь средство для достижения целей.

Горевать не будут, однозначно.

Слишком уж любят деньги и власть.

— Что выберете: жизнь дочери, или свою кристально-чистую репутацию? Я забираю жизнь Алсу и больше вас не знаю. Или Алсу остаётся в живых, но о ваших поступках узнает весь мир.

Они отступают назад мелкими, трусливыми шажками.

В полном молчании…

Эта убийственная тишина сама даёт за них ответ.

— Очень жаль. Вы до тошноты отвратительные мрази! Даю вам пять минут, чтобы убраться из моего дома.

Я займусь ими немного позже.

Сейчас моё сердце болит больше о другом! Аврора… Я должен вернуться в больницу и быть рядом с ней.

Даю распоряжение своим лучшим бойцам следить за этой плешивой парочкой, ни на секунду не выпускать из вида.

Через полчаса, после встречи с нотариусом, я беру с собой папку с документами, направляюсь к воротам, сажусь в машину.

— Трогай, — приказываю водителю.

Он жмет на газ. Автомобиль набирает скорость, мчится по трассе, покидая пределы города. Убедившись, что за нами нет слежки, Богдан сворачивает на бездорожье. Мы исчезаем в густых соснах…

Сейчас я холоден, сдержан.

Держу эмоции под контролем, чтобы не допустить ошибок.

Размышляю о многом. Расставляю всё по полочкам. Информации много, но я должен быть справедливым человеком.

Добираемся до нужного места успешно, в тишине. Богдан останавливается напротив той самой машины, которая покинула полчаса назад территорию моего особняка.

Открыв дверь, сажусь в салон. На заднее сиденье, рядом с дрожащей, хрупкой фигуркой, забившейся в угол. Алсу по-прежнему сидит с мешком на голове и со связанными руками.

Наклоняюсь вперёд, стягиваю с неё мешок, держа в руках нож.

Она всхлипывает, с ужасом смотрит на меня как на дьявола, а затем на нож.

— Так нужно было… Для реалистичности спектакля.

Девушка с непониманием хлопает ресницами.

Я подношу нож ближе, Алсу жмурится, шепча губами извинения.

Слышится характерный звук — разрезаю верёвки на её руках.

Открыв глаза, теперь бывшая жена выглядит растерянной и удивлённой.

— Ты свободна. Уезжай к своему сыну.

— Демьян, я…

Она опять заплакала, а потом вдруг кинулась мне на шею, продолжая шептать бесконечные извинения.

— Извини меня, прости.

Ты хороший человек, замечательный! Я виновата… Я очень сильно виновата! Не могла иначе, не могла смириться, как бы не пыталась… Мне было так страшно! Я не знала, что мне делать, не знала…

Отстраняю её от себя, веля замолчать жестом.

— Уезжай. Сергей отвезет тебя в аэропорт. Рейс частный. Для твоих родителей и для всего мира тебя больше нет, запомни это. Но сперва подпишем бумаги о разводе.

— Дем…

По щекам текут слёзы, но глаза сияют от безграничного счастья.

Она подписывает их без единого звука протеста.