Хотя всё здесь странное, но! Верхней частью тела походит на женщину без кожи, розовое мясо мышц, крупные железы груди и жилы обнажены, внизу вместо обычных ног козлиные с копытами, виден и хвост, а рожа… уродливее я ещё не видел! Рот шириной от уха до уха, по два ряда клыков, зенки розовые, зрачки в них чёрными крестиками. Вместо волос бледно–розовые червяки, изо лба рога торчат сантиметров по двадцать. А меж рядов зубов периодически показывается раздвоенный фиолетовый язык, похожий на змеиный.
— Разлому нужно больше боли, ты разочаровываешь меня, — говорит существо шипящим женским голосом.
— Ваше мучительное, обождите. Скоро курии доберутся до последних детей. И тогда вы упьётесь страданиями моего народа сполна, — отвечает ей собеседник полу–женским мерзковатым голоском с трепетом и придыханием, стоя на четвереньках у края трещины и капая туда с запястья своей кровью.
Этот вроде человек. Белобрысый мужик лет сорока, с волосами длинными, в камзоле тёмном. Похоже, и есть барон Искрен.
— Больше страданий, больше мучений, — шипит уродка без кожи. — Зачем ты призвал мою милость, если не можешь этого дать? Жалкий человечишка. И ты смеешь просить о большем?
— Госпожа Ламия, терпение, такую силу они уже не смогут сдюжить.
— Если разлом закроется, ты поплатишься…
— Сейчас, ещё немного, — кряхтит барон. — Я уже научился призывать курий высшего уровня.
Прицеливаюсь в тварь без кожи, она меня бесит больше. Снайперская пика вылетает чётко в голову. Но не пролетев и пяти метров просто рассыпается в прах. Что за⁈
Тварь по имени Ламия вскакивает, оказываясь ростом под два с половиной метра!
— Здесь тёмный!! — Кричит она. — Ничтожество, ты привёл тёмного⁈
Пускаю ещё одну пику в барона! Млять, та же история.
— Выходи! — Орёт Искрен, поднимаясь.
Встаю на ноги и выхожу на открытое пространство перед ними. Похоже, тут какой–то защитный купол. Теперь могу распознать маслянистые отблески его поля. И эти оба внутри.
— Тёмный, — растягивает слово с неким удовольствием образина по имени Ламия, да ещё и склоняя башку в сторону."
"Жутко, не то слов. Но я невозмутим. Окидываю взглядом пространство, пытаясь понять, в чём же дело. Неужели это чья–то защита⁈ Но оба же двигались, а поле ни на миллиметр не сдвинулось. Вероятно, оно не привязано к ним.
Барон скалится, ощущение возникло, что он меньше впечатлён моим появлением, чем эта уродка.
Очередной пёс уже нарастил себе шкуру с шипами и теперь пошёл в мою сторону, пригнув башку и угрожающе рыча. Вижу, что и оставшиеся два летуна засуетились на крыше. На них и обратил внимание барон, который завопил в следующий миг:
— Убить! Что встали⁈
Попятившись, я выманил курию из купола и прошил её через глаз.
