– Лучше скрывай свой талант дальше, – посоветовала я, – но спасибо за поддержку.

– Пьеро тебя кинул? – раздался за спиной голос Матвея.

Мы с Вовой обернулись.

– Подслушивать чужие разговоры нехорошо, – сказала я.

– Я на помощь другу спешил, услышав душераздирающий крик, – ответил Матвей. – Думал, ты его, как поросенка, прирезала.

– Я пел вообще-то, – обиделся Вова. – Какой-то день оскорблений.

– И что ты думаешь теперь делать? – спросил Мальцев у меня. Он стоял, привалившись одним плечом к стене, руки засунул в карманы свободных черных брюк.

– Справлюсь как-нибудь одна, – ответила я, стараясь придать голосу безразличие. Но на самом деле мне было страшно. Очень-очень страшно… При мысли о неминуемом провале начинало подташнивать. Захотелось внезапно заболеть и не прийти. Но то, что простят Перову, никогда не простят мне. – Без Давида у нас, конечно, не будет шансов на победу, потому что ставки на его медийность. Больше нам нечем выделиться. Ну хотя бы поучаствуем.

– Сочувствую, – сказал Вова, продолжая подъедать мои помидоры.

– Удачи, – кивнул Матвей. – А уху все-таки попробуй. Если у тебя аллергия на меня, так я уже ухожу.

– А доиграть? – возмутился Вова. – Ты мне реванш хотел дать!

– Завтра доиграем, – пообещал Матвей, напоследок погладив котят, которые уже крутились на кухне у нас под ногами. – У меня возникли дела.

– Пусть топает, – не сдержавшись, сказала я Вове. Знаем мы, какие у него дела.

Когда Матвей ушел, мы с Вовой сели обедать.

– Соня хочет забрать Мотю, – сказал брат, когда черный котенок, уцепившись когтями, принялся забираться по его штанине. – Бабушке на дачу отвезти, у нее там мыши.

– Почему именно Мотю? – ревностно спросила я.

– Да тебе любого жалко отдавать.

– А Мотю жальче всех, – вдруг дрогнувшим голосом сказала я, – он только мой.

* * *"

"С самого утра моросил дождь. День был хмурым и пасмурным. С ребятами из хора мы встретились уже на крыльце концертного зала. Настрой у всех был очень далек от боевого. Даже Ирина Вадимовна, сильная, волевая, привыкшая нас строить, сегодня выглядела поникшей. Конечно, она и слова дурного не сказала о предательстве Давида. Наоборот, перед тем, как зайти внутрь, задвинула жизнеутверждающую речь, что любой из нас, решивший, как и Перов, серьезно заняться музыкой, сможет достичь таких высот. Упорство, трудолюбие, репетиции, талант… «И сегодня мы не потеряли своего лидера. Мы обрели возможность выйти из его тени и показать все, на что способны!..» И бла-бла-бла… Все слушали Ирину Вадимовну без особого энтузиазма, тем более что дождь с прохладным ветром не добавляли хорошего настроения. Мимо нас проходили другие коллективы, громко и возбужденно обсуждая предстоящий концерт. Мы невольно провожали их несчастными взглядами.