В это время Вязальщиков еще был в Забайкалье, его видел там каторжник Оберюхтин. Тот устроил «ивану» побег в девятьсот четвертом и сам вскоре следом за ним перебрался в Казань.
Жандарм протянул собеседнику бумаги и сказал:
– А вы посмотрите вот это. Оригинал формуляра вашего географа. Раньше я запрашивал его и получил копию. А когда узнал про встречу с купцом, забрал оригинал. Ничего не замечаете?
Лыков развернул формуляр, извлек из кармана складную лупу и стал изучать документ.
– Год подтерт, – быстро заметил он.
– Именно. На самом деле Борис Андреевич, или как там его, поступил в институт позже. И вполне мог быть в девятьсот четвертом году в Забайкалье.
– Но ведь директриса Родионовского института не могла соврать! Все же вдова шталмейстера!
– Еще как могла, – ответил полковник. – Эта старая шлюха без ума от красавца географа. И она пошла на подлог, чтобы заштопать прорехи в его биографии. Сайтани, Вязальщиков и Люпперсольский – одно лицо.
– Пусть Борис Андреевич появился в институте на год раньше, чем утверждал, – согласился Алексей Николаевич. – Ну и что с того? Сайтани, как это установлено, попал в Абиссинию в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году, бежав из отряда Ашинова. Тогда он носил вымышленную фамилию Иванов. Никому не известная личность якобы с польско-литовскими корнями. А в тысяча восемьсот девяносто пятом в экспедиции поручика Леонтьева принимал участие Люпперсольский. Известный путешественник, действительный член Русского географического общества. Как так? Вы хотите сказать, что это один и тот же человек? Разве можно за пять лет из никого, из беглеца превратиться в публичную фигуру такого масштаба?
– А вы дальше читайте формуляр, – продолжил напирать Калинин. – В начале, например. Люпперсольский закончил Томский императорский университет. Экстерном. Понимаете, о чем я?
– Понимаю, Константин Иванович. Это значит, что он мог там и не учиться. Свидетелей, которые бы сидели с ним в одной аудитории пять лет, не существует.
– Верно. А дальше? За годы с тысяча восемьсот девяносто пятого по тысяча девятьсот третий тоже подчистки. Два путешествия в Африку указаны, а что он делал в перерывах – нет. Якобы писал научные труды и обрабатывал коллекции. Одни недомолвки, отъезды и приезды, размытые даты. С более ранними посещениями Африки, еще до миссии Леонтьева, тоже сплошь белые пятна. Лишь статьи в журнальчиках. Так и сделал он из себя собственными руками, как вы сказали, публичную фигуру. С большими лакунами, но на них почему-то никто не обращал внимания. А сам жулик!
– Константин Иванович, но ведь это только догадки. А где факты? Вы говорили о Люпперсольском с разведчиками? Я советовал обратиться к полковнику Артамонову.
