Сознание ускользает снова, и я даже рада, что получается отключиться. Правда ненадолго. Меня возвращает резкий выкрик.
— Тебе четырнадцать, Никита! - обозлено рычит Тимур. - О каких чувствах ты говоришь?
— О тех, что у тебя никогда не будет! - огрызается в сторону отца подросток. И у меня сердце болезненно схватывает. - Ты хоть кого-то любил? - продолжает он. - Мою маму, например?
— Не смей говорить о ней! - грубо обрывает сына Тимур.
— А то что? Ударишь меня? Денег лишишь? - с какой-то не свойственной ребенку усмешкой произносит Никита. - Ну, давай! Жду не дождусь, когда мне исполнится восемнадцать, и я свалю от тебя, наконец!
— Так чего ждешь? - слова Абрамова-старшего становятся для меня неожиданными. —Вали прямо сейчас. Держать не стану."
"— Я пришел ни к тебе, понял?! А к ней. И уйду, когда сам захочу.
Никита нисколько не уступает отцу в уверенности. С одной стороны, можно поразиться его способности держать себя, с другой - так сильно жалко, что от волнения клокочет в горле.
Неужели, Тимур не видит? Не замечает очевидных вещей? Обиды и желания банального общения.
— У вас разница восемь лет! Убирай эту дурь из башки! - понимаю, что Абрамов звереет. Но он старается сдерживаться. Больничные стены не позволяют ему выпустить из себя все чувства в полной мере.
А мне так горько, что я в прямом смысле ощущаю эту горечь на языке. Ну, почему все так сложно?
— И что? Это вообще ничего не значит! Мама Ванька тоже старше, но это не помешало тебе…
— Закрой рот! - Тимур теряет терпение.
— Думаешь, я не смогу ничего дать ей? - Никита хоть и понижает градус общения, но все же достает отца. Будто нарочно пытается задеть самые глубины сознания Тимура. - А ты как будто сможешь? Что можешь дать ты, пап?
Повисает молчание, а я точно перестаю дышать. Они что, делят меня? На полном серьезе сейчас решают, кому я достанусь?
— Вот видишь! - подросток подтверждает свои слова.
— Вижу, что тебе пора домой, - спокойно отвечает Абрамов-старший. Наверное, ему стоит особенных усилий взять ярость под контроль. Не выплеснуть ее, обдав всех и каждого.
— Я к тебе не вернусь, - отзывается подросток. - Бабушка говорит, ты ломаешь все, к чему прикасаешься. И ее ты сломал.
— Тимур Александрович, — женский голос, неожиданно прервавший разговор, не кажется мне знакомым. - Вас Анна Юрьевна зовет.
Оба Абрамовых замолкают.
— Сейчас, - отзывается мужчина.
Слышится возня, а затем удаляющиеся шаги Тимура.
Никита остается. Чувствую его присутствие. Движение.
Надеюсь, я выгляжу сейчас прилично, и мой внешний вид не дает поводов для фантазий подростка.
— Поправляйтесь, короче, - в итоге выдыхает он, спустя какое-то время.
Мысленно выдыхаю вместе с ним.
