И когда до меня доходит смысл этого действия, я тут же нервно начинаю отряхиваться, будто на грудь с дерева свалился здоровенный паук, что очень забавит мужчину.
— Забирайте свои грязные деньги! - выпаливаю гораздо громче, чем было возможно при тонкости школьных стен, когда все купюры оказываются на полу. - Вы вообще меня слушаете? Я не продаюсь! Я не собираюсь никуда приходить! А вы... Лучше бы за сыном смотрели! Вы...
— Представляю, как твой дерзкий рот смотрелся бы на моем члене, - прерывает меня мужчина.
— Что? — чуть не задыхаюсь я. Пучу глаза не в силах что-либо ответить.
Только сейчас окончательно понимаю всю бесполезность своих попыток достучаться до Абрамова посредством разговора.
Он склоняется ко мне, и снова оказывается непозволительно близко:
— И сегодня ночью я его попробую, - вкрадчиво шепчет мне в ухо, после чего, разворачивается и уходит из класса, забрав с собой охрану.
Я же так и остаюсь стоять рядом со своим столом и даже не шевелюсь. А после тяжело опускаюсь на стул. Ощущение такое, будто меня били. И теперь все тело саднит и наливается болезненной тяжестью.
Прислушиваюсь к себе. Кажется, внизу моего живота и вправду играет желание. Я понятия не имею, откуда оно там взялось. Нет, теоретически я понимаю, но вот умом...
Руки дрожат. А еще очень хочется отмыться. От чужого присутствия. И рук постороннего мужчины на моем теле. Меня будто в грязь окунули, изваляли там, а теперь оставили обтекать."
"Нужно, наверное, сообщить о случившемся директору, но я элементарно не могу унять дрожь.
Даже дыхание на счет не помогает, хотя я изо всех сил пытаюсь сконцентрироваться на нем.
По полу раскиданы деньги, от вида которых меня мутит, а моя блузка сейчас ни на что не годна.
Хорошо, что в шкафу у меня всегда есть дежурная сменка. Ведь в школе может произойти что угодно. И я понятия не имела, что значение этого «чего угодно» может быть настолько широким.
Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем я поднимаюсь со стула и решаю переодеться.
Мне хочется скорее домой, поэтому я быстро собираю сумку складываю все оставшиеся непроверенные тетради в пакет, но вряд ли смогу допроверить их дома.
Отмыться. Желательно, содрать кожу. А одежду сжечь. И из головы выкинуть все его прикосновения.
Да! Я так и сделаю! Все сожгу.
И если этот индюк думает, что я вечером примчусь к нему в отель, то он очень сильно, ошибается.
Пусть выкусит, самовлюбленный кретин!
К директору решаю пока не ходить. Да и в полицию тоже. Что я там скажу? Предъявлю порванную блузку? У меня нет никаких доказательств. Скорее всего, меня просто пошлют.
— Варь?! - почти у самого выхода из школы мне встречается Аня.
