И почему так страшно и тревожно на душе? Почему от волнения горит лицо и сложно устоять на месте? Хочется то ли броситься ему навстречу, то ли спрятаться где-нибудь на краю мира.

— Ты оказалась права, милая, — мягко произнесла мама, присаживаясь в кресло.

Я кивнула и тяжело вздохнула. Как же тяжело. Надо отвлечься хоть немного. Иначе я просто сойду с ума от ожидания.

— Ба сказала правду? — спросила я, застыв у окна.

— Когда? — равнодушно спросила матушка, рассматривая свои идеальные ногти.

— Что ты была помолвлена с другим.

— Это случилось очень давно, Фейтелин, — поднимая на меня взгляд, ответила матушка.

— Но было.

Она улыбнулась, кивнув.

— Было.

— И отец украл тебя прямо с праздника по случаю помолвки? — не могла поверить я.

Улыбка стала ещё шире, а в глазах засветилось самое настоящее счастье. Такое яркое, что у меня что-то защемило в груди.

— Он миновал все охранные заклинания, перенёсся прямо в мои покои и выкрал из отчего дома.

— Наш папа?

Строгий, серьёзный и невозмутимый.

— Тогда он ещё не был отцом, — тихо рассмеялась она, — но очень хотел им стать… ох, что я говорю…

— А ты… что ты?

— Устроила истерику, отбивалась, ругалась, требовала отпустить меня, вернуть назад.

Кажется, даже пару раз стукнула.

Это тоже никак не вязалось с обликом моей мамы — идеальной, аристократичной и совершенной.

— Ты любила жениха? — присаживаясь на подлокотник дивана, спросила я, жадно вглядываясь в её лицо.

— Ох, Фейтелин. Это Мандигары могут идти на поводу своего сердца, игнорируя мнение общества. Брак с Коулом был договорным. Наши семьи всё решили сразу после моего рождения. Я всю жизнь знала… знала, что Коул станет моим мужем.

А нахальный лорд Мандигар, который как раз установил рекорд суточных переносов и обожал доводить меня до нервной дрожи, — невероятный хам. Мы познакомились на каком-то балу, и при каждой встрече он считал должным попытаться вывести меня на эмоции. Это было как игра, противостояние, в котором каждый из нас мечтал стать первым. Я так ненавидела его… думала, что ненавижу. Кто же знал, что до любви остался всего лишь шаг.

— И ты… ты поверила ему?

— Поверила. Хотя меня и воспитали иначе. Поверила и сбежала, сыграв тайную свадьбу без благословения родителей.

Хотя, если честно, они шумели недолго. Мандигары — великий род, и породниться с ним мечтали многие.

Я кивнула и снова вздохнула, переведя взгляд на окно.

— Думаешь, мне тоже надо поверить?

— Для начала надо поговорить… Ох, Фейт, — тихонько вздохнула мама. — Всё никак не могу принять, что ты выросла. Всегда была такая весёлая хохотушка, неунывающая, яркая. Та, которая всегда смотрела на мир по-детски наивно. Но не была дурочкой. И вот ты выросла.