Вначале всё было хорошо. Даже замечательно. А вот с последним разом вышла заминка. Рядом со мной вдруг неожиданно охнула Вейли, расширенными глазами вглядываясь в изображение, которое рассмотрела в своём венке."
"О, она что-то увидела? Вот удача-то. Или нет? Потому что вид у подруги был такой, словно там умертвие какое появилось.
Мало того, у меня тоже процесс пошёл. Вода покрылась рябью, и в лёгкой дымке вдруг появились синие-синие, под цвет васильков, знакомые глаза с вертикальным зрачком.
— Чтобы тебя урлук загрыз! — выдохнула я и со всей силы шлёпнула кулаком по воде, изгоняя изображение чешуйчатого и покрывая себя и Вейли ледяными брызгами.
— Эй, чего делаешь? — выкрикнула долговязая Чайни, на которую тоже попала вода.
Ответить ей я не успела. Неожиданно вскрикнула Кали, отшатнулась, опираясь ладонями о доски пристани.
— Что это?! Что это?!
Разом все замолкли, наблюдая, как из центра венка блондинки выглядывает огромная бородавчатая жаба. Осмотревшись, она вдруг прыгнула, приземлившись как раз рядом с Кали, которая взвизгнула и поползла, пятясь попой.
— Уберите, уберите её!
Я прикусила губу, чтобы сдержать победную улыбку, и тоже поднялась с колен.
Получилось!
Но счастье моё длилось недолго.
Следом за одной жабой совершенно неожиданно из венка показалась вторая, третья, четвёртая… десятая. И с каждой секундой их становилось всё больше и больше. Они громко квакали и прыгали на пристань под визг девушек, которые ринулись бежать, оглашая подземелье громкими воплями.
— Фейт, что ты… что ты наделала? — хватая меня за локоть, прошептала Вейли.
— Кажется, только что уничтожила праздник, — тоскливо произнесла я. — И этого мне не простят.
Глава 4
Солнечные лучи восходящего солнца попадали прямо на огромный витраж на стене зала, изображающий основателей академии, четырёх великих магов, которые стояли у истоков всей магической силы.
Благодаря лучам витраж играл яркими красками и притягивал взгляд. Или, может быть, причина в том, что я боялась опускать глаза ниже, где на огромном постаменте стоял весь учительский состав во главе с ректором академии.
Профессор Коули, облачённый в тёмно-фиолетовую мантию с золотыми вензелями по подолу, недовольно поглаживал длинную седую бороду и изучал собравшихся в зале студентов.
Мы стояли стройными рядами, каждый факультет на положенном ему месте. Тишина была относительной и совсем не почтительной. По залу то и дело проносился лёгкий шепоток. Все обсуждали ночное происшествие.
Я стояла ровно, с прямой спиной, и изучала витраж. А мысли были далеко-далеко.
Такого святотатства мне точно не простят. Значит, прощай, академия, студенческая жизнь, и здравствуй, скучная жизнь в поместье. Пока меня не выдадут замуж за кого-нибудь особо провинившегося.
