Джефри продолжил перечислять все, во что он вложился и с чего получал стабильные отчисления, и я поняла, что сболтнула лишнего.
– Просто замолчи, иначе этими бумажками будет забит весь твой рот, Фостер!
Я сглотнула и отвела взгляд в сторону, выныривая из горячих воспоминаний. Десятки людей смотрели на меня, и я посчитала своим долгом закончить речь.
– В отличие от других управленцев, он нацелен не на прибыль и собственное благополучие, он беспокоится за каждого жителя Юты, жителя нашей планеты. Нам нужно доступное топливо и экологичные источники энергии. Он не в силах остановить глобальное потепление, но он тот, кто будет стремиться делать это, даже если ни один толстый кошелек не поддержит его. – Я провела руками по бедрам, обтянутым розовым платьем приталенного силуэта длиною до колен, стремясь сбросить с себя напряжение, которое достигло своей наивысшей точки. Люди перешептывались, ведь восхваляя одного человека, я ставила под вопрос намерения других людей, но я не собиралась останавливаться. Я должна показать ему, что выбираю его так же, как и он выбирает меня, не меньше. Фостер думал, что это будет обычная поздравительная речь, но вынуждена разочаровать – скучные речи не по мне.
– Мистер Джонсон подошел ко мне в период высокого эмоционального спада прямо во время моей свадьбы – это первое, что вам стоит знать об этом человеке, – с предложением купить у меня пакет акций, который я получу в наследство через год от отца. Мистер Джонсон предложил мне подписать предварительное соглашение, и даже прислал мне его курьером на днях, – сказала я, вытягивая из своей сумочки сложенный вдвое листок бумаги. Это был лишь первый лист из двенадцати, но в качестве символа мне хватит и его.
Джефри удивленно вскинул брови, ведь я не говорила ему о том, что предварительное соглашение у меня на руках.
Я поймала взгляд Джонсона, который выглядел хмурым, словно грозовая туча.
– Второй момент – это соглашение, в котором я насчитала семь подводных камней: самое простенькое – если я подпишу соглашение, а затем передумаю, то должна буду выплатить мистеру Джонсону неустойку в размере полной стоимости сделки, – огласила я, вертя в руках бумажку.
Все важные шишки, их жены, а в отдельных случаях и молоденькие любовницы стали слушать меня гораздо внимательнее.
– Должно быть, ты думал, что я подпишу документ на эмоциях, не прочитав его ни разу и без своего юриста. Больше всего я ненавижу, когда меня судят исключительно по внешнему виду и полагают, что я глупа как пробка. Я дочка Оливера Эванса и если внешность и хитрость мне достались от мамы, то мои мозги целиком и полностью отцовская заслуга. И каждое слово, написанное в этой бумажке, я могу понять и проанализировать, хоть и не люблю читать мелкий шрифт.
