– Повар приготовит наш фирменный стейк, – не затрагивает опасную тему, но я этому не рада, – считай, что это наше первое свидание.
– Еще чего, – фыркаю, вот же самоуверенный и непробиваемый тип.
Он на это ничего не отвечает, только глядит так выразительно. Со смыслом. «Принадлежишь мне, только сама об этом не знаешь». Знаю я такой тип мужчин. Самый неприятный.
Сижу вся на нервах, оглядываюсь по сторонам, высматривая сквозь стекло кабинки людей. Боюсь встретить кого-то из знакомых Антона.
– Снаружи нас не видно, – по-своему интерпретирует мои метания Саид, – специальное стекло, весьма удобно.
Но меня это не успокаивает. Ведь мне еще возвращаться домой, проходить сквозь толпу.
– Давай ближе к делу, – терпения у меня не хватает, – что ты хочешь за свое молчание?
– А во сколько ты оцениваешь себя? – отвечает вопросом на вопрос и сбивает тем самым меня с толку.
– Мне не нравится поворот нашего разговора, – хмурюсь, неприятно ощущать себя в западне, но за последние месяцы уже не привыкать.
Так что я принимаю его грубый напор с хладнокровием.
– Я не буду играть с тобой в закулисные игры, – замираю, выравнивая дыхание, – либо говори свои требования, либо я ухожу.
Беру пакет и демонстративно ставлю на стол.
– И забери подарки, – вижу, как недовольно узятся его глаза, – это неприемлемо.
– Спать со мной, значит, можно, а подарки принимать нет? Не достоин, а, Рита? Или Жанна? Какое твое настоящее имя?
Вижу, что мой отказ задевает его, глаза темнеют, желваки на скулах перекатываются.
– Жанна? – говорю я с недоумением, не понимая его предъявы, – ты стукнулся головой?
– А, – понятливо и как-то глумливо улыбается, но глаза остаются холодными, – шифруешься? Жених все же не знает, что ты проститутка? Как же вы тогда познакомились? Я-то думал, что он, как и я, был твоим клиентом. Надо же. Думал, девочка скрывает от женишка, что не завязала с любимым делом. А тут вот оно что. А ты прожженная.
Я открываю рот, словно рыба. Пытаюсь вдохнуть воздуха, но только давлюсь слюной и начинаю кашлять. От натуги на глазах выступают слезы, и я тянусь за стаканом воды.
– Хам, – наконец, выдавливаю из себя и, хватая пакет, что есть сил луплю его по лицу.
Его голова дергается, но сам он остается неподвижно сидеть. Как в замедленной съемке смотрю, как медленно он поворачивается и в это же время встает. Чувствуя, что надвигается буря, поспешно вскакиваю, бросая злополучный пакет. Он стукается об пол, а я, путаясь в ногах, пытаюсь вырваться из замкнутого пространства.
– Куда же ты собралась, кошечка, – меня перехватывают, не успеваю я сделать и шагу на выход."
"Голос мне мерещится зловещим. Жесткая хватка на талии и тяжелое мужское дыхание сзади заставляют меня замереть. Время словно останавливается.
