И ведь ёмко так! И самое главное: корень слова как раз про нас.

Отличное слово, подарю его Агне́шке – она в восторг придёт. Может, и псевдоним свой сменит на более звучный.

Кто она там сейчас? Донья А́гния? «Донью» нам Скрыза привёз из дальних стран. У него язык, что речная мельница: ни на секунду не умолкает, пока где-то вода течёт. Но болтает так, что заслушаешься! И везде-то он был, по его словам, и все-то народы видел! На югах, сказывал, живут такие люди: лица смуглые, зубы белые, лопочут непонятное «тыр-быр, тыр-быр», руками для убедительности размахивают.

А вот самые уважаемые дамочки у них зовутся «донья». И так красиво и тягуче это звучало в его исполнении – «до-оння-я» – что женская часть тут же себе это прозвище и присвоила. А что, по звучанию нам в самую масть. Но не прижилось чужеродное непонятное слово, у которого и смысла-то нет. Только за Агнешкой и осталось.

А когда смысл в тайном словечке присутствует, то оно посильнее магических заклятий действует. Потому и «плоскодонка» всяко лучше заморских «доний» будет. Агнешке точно понравится.

Тем более как про неё сказано. Грудь у неё красивая, пышная. Но одна. Вторую муж отрезал двадцать лет назад в приступе ревности. Сам муж после такого подышал ещё пару минут, а больше не жил – Агнешка-то получше с собственными ножами управляться умела. Своё увечье она охотно выставляла напоказ за немалую денежку, отвратив тем самым многих сомневающихся девиц от брака. Но когда играла главную роль в своём театре, то неизменно набивала ватой пустующее место, срывая не меньшие аплодисменты. Нет, «плоскодонка» ей точно понравится. Подарю. А мне и привычных слов хватит.

– Да не провалиться тебе к Тому, Кто Ещё Ниже, Принцесса, – наконец поздоровался Ольме, дождавшись, пока я доем суп и сделаю первый глоток чая. – Как твой фарт?

– Все по Дну ходим, – устало отмахнулась я."

"И всё же не помогла «черёмуха». Куда ей было тягаться с размокшими картонными ботиночками, что я без сожаления выбросила потом в мусорную кучу. Для верности стоило, конечно, перед сном Скрызовой сивухи с перцем и чесноком принять – она в такую сырость наипервейшее средство, это все знают.

Да только сам Скрыза, если к нему сунуться, на уши присядет так, что пожалеешь. Да и не люблю я хмельное, разве что пару капель настойки в чай для вкуса. Уж насмотрелась за восемь лет на пьяные рожи.

Так что наутро я осипла не хуже Хомса-Жирдяя, но тот от постоянной одышки вечно без голоса. А к обеду что-то с бульканьем разошлось, прорезалось через колючки, сковавшие горло, прорвалось надсадным кашлем, и хрипели мы уже на пару с Ульвеном-волком.