– Он сейчас в санатории, на реабилитации. Все дела ведет Банис. Но я не мог к нему обратиться по такому вопросу ни в личном, ни в служебном порядке. Это абсурд!

«Действительно похоже на абсурд», – подумал Комов, зная внутренние правила и порядки своей организации.

Он подошел к арестованному, взял его двумя пальцами за кадык и проговорил безразличным тоном:

– Давай рассказывай все. Факты, предположения, догадки, охарактеризуй этого Баниса со всех сторон. Это в твоих интересах. Будешь упираться – вообще отсюда не выйдешь.

Ближе к вечеру Волошин отправился на доклад к начальнику управления, прихватив с собой Комова.

Выслушав результаты допроса Когана, начальник нахмурился и вопросительно посмотрел на Алексея.

– Вы присутствовали на допросе, товарищ капитан? Какое ваше мнение?

Комов ненадолго задумался и сказал:

– Думаю, что Коган не виноват. Мы его прессовали прилично, но дело не в этом. Логика отсутствует – не мог этот завхоз так лихо все провернуть. Но он назвал того, кто мог. Подробности представить?

– Не надо, – отмахнулся начальник управления. – И так все ясно. Предстоит большой скандал с непредсказуемыми последствиями.

Персонаж оказался ложным. Придется отпускать.

– Необязательно, – неожиданно возразил Волошин. – Я об этом думал. Когана поймали на двух крупных взятках. Доказательства имелись неоспоримые, но он как-то выкрутился. Надо его передать вместе с доказательствами в следственный отдел НКВД. То-то они обрадуются. Раскрутят его, и все заслуги им – разоблачили высокопоставленного мздоимца, врага народа. А мы лишь на подхвате были.

– Разумно, – согласился начальник управления и улыбнулся уголком рта.

 – Все, работайте по текущим делам.

Заместитель начальника оперативного отдела НКВД капитан Банис исчез на следующий день после захвата Когана. Но ему не повезло – его ограбили и убили местные бандиты после пересечения финской границы. Волошин так и не узнал, какую роль сыграл этот персонаж в прибалтийской драме.

Второй секретарь

Крупные капли дождя стучали в окно. Волошин любил осень – своей монотонной, занудливой безнадегой она отключала внешние, раздражающие факторы, погружала в процесс абстрактного мышления, далекого от погоды, и порой рождала неожиданные, на грани безумия идеи, которые частенько вписывались в реальность.

Ему принесли пакет руководящих документов, спущенных сверху. Рекомендации по проведению… И так далее.

«Опять не вызывающие сомнений и набившие оскомину истины. Лошади едят овес и сено, плотника учат забивать гвозди молотком»."

"Но тем не менее он всегда внимательно и до конца прочитывал эти начальственные советы и разъяснения; правда, порой там появлялись любопытные мысли. Но редко.