На ней было довольно-таки вульгарное платье, отвечающее примитивным вкусам Маркаряна и его братии, но так удачно подчеркивающее все достоинства и формы ее стройной и статной фигуры, что все присутствующие мужчины невольно обратили на нее свои пристальные взгляды.

На нее и на ее спутниц.

«Все понятно, — подумала я, — не исключено, что всех этих дамочек „преподнесут“ Маркаряну в качестве подарка! А так как на всех его не хватит, то он, как истинно гостеприимный хозяин, поделится с некоторыми из гостей, самыми ему близкими. Ну вот, к примеру, с психоаналитиком и собутыльником Кругляшовым. Кстати, что-то его здесь нет! Или не приглашен, или все же приглашен, но до сих пор встать не может и отсыпается где-нибудь в углу своего домика…»

Маркарян словно прочитал мои мысли.

— А где Кругляшов? — спросил он. — Ты не видела Кругляшова?

Вопрос был адресован мне.

— Нет, но я о нем как раз подумала, — сказала я. — Ты, наверно, его и не приглашал. Хотя, я смотрю, тут русских полно.

— Конечно, полно! — даже слегка обиделся Маркарян. — Я и сам наполовину… у меня мама русская. А Кругляшова я приглашал, причем говорил, чтобы он дурака не валял и приходил без подарка.

— По принципу: «лучший мой подарочек — это я сам», — усмехнулась я.

— Вот именно. Только я его тут что-то не вижу. А я у него хотел спросить… м-м-м… Ну ничего, подъедет часам к трем, как проснется. Похмелиться ему все равно не на что, так что куда он без меня денется — приедет!

Установив этот лестный для своего самолюбия факт, Гамлет Бабкенович дал «отмашку», и действо закипело. Вынырнувший из толпы гостей тамада ухватил микрофон.

И понеслось!

Глава 9 ЮБИЛЕЙ

За столом я оказалась поодаль от Маркаряна — рядом сесть было невозможно, потому что к нему должны были постоянно подходить с поздравлениями, и он сидел между своим отцом и какой-то старой бабушкой, которая все время трясла головой и, кажется, ничего не соображала. Впрочем, не приходилось сомневаться в том, что мое присутствие в метре от Гамлета Бабкеновича в данный момент не обязательно. Он выглядел счастливым, беззаботным, и, уж конечно, в этом доме, до самой крыши напичканном охраной, едва ли что-то или кто-то могло бы ему повредить. Потому я сумела расслабиться и выпить немного вина.

Села я рядом с Вовой Крамером. Он был моим старым знакомым. То есть не то чтобы он был старым — ему было что-то около тридцати, как, собственно, и мне. Вова Крамер был весельчак и любитель розыгрышей. Когда моя тетушка сетовала на то, что кто-то звонит и голосом Ленина или Сталина требует меня к телефону, то с вероятностью в девяносто девять процентов это был именно он. И, кстати, вспомненная мною историю про секретаршу Верочку и влюбленного в нее студента, который подставил ее, касалась тоже господина Крамера.