Я бы была блаженной, если бы меня не беспокоила вся эта ситуация с ее ребенком, и ее роды будут тем рубежом, который мы должны перешагнуть.
— Хорошо, — кивает Глеб, а я всматриваюсь в его глаза.
— Я боюсь, что…
— Что я ночи не сплю и все думаю об этом ребенке?
— Да, — честно отвечаю я.
— Что у меня проснутся отцовские чувства?
— Да.
— Во-первых, не проснутся, — Глеб взгляда не отводит и смотрит прямо и открыто. — Я выскажусь грубо, Нина, но меня выдоили. Вряд ли доноры, которые сдают свой генетический материал, страдают от бессонницы и беспокойства о детях, которые родились благодаря их щедрости.
Глеб говорит спокойно, но я вижу, что он злится.
Я бы тоже злилась, наверное, на его месте.
— Во-вторых, Нина, — касается моего лица. — У меня будет пятеро детей. Пятеро, и я буду занят ими. В-третьих, Ярик будет хорошим отцом. С некоторым приветом, но хорошим. Я перебрал в голове все варианты, как и ты, вероятно, и пришел к выводу, что лучшего нам не придумать. Ведь так?
Я хмурюсь.
Да, это лучший вариант из всех возможных. Я это понимаю, но уверен ли в себе Глеб?
— И мы оба будем рядом с Любой и Яриком, — Глеб убирает локон с моего лба. — И нет, Нина, не для того, чтобы проникнуться привязанностью к ребенку, а чтобы поддержать друзей. И еще, чтобы тебя там не переклинило. А тебя ведь может переклинить, да?
— Я не хочу его брать себе… нет…
— Тогда к чему такие разговоры? — цепко вглядывается в глаза. — Он мне не нужен и не был нужен, Нин. Я в этом не лгу.
— Я верю.
— Ну, вот и выходит, что нам он не нужен, но нужен Ярику и Любе, — касается подбородка. — Что ты себя поедом ешь? Я могу повторить все, что до этого говорил, Нина. мое мнение не изменилось. Да, мы с тобой влипли в сложную ситуацию и вместе из нее выходим… Или у тебя нет ко мне доверия?
— Дело не в этом… — отворачиваюсь. — Продажа ребенка… Некрасивая ситуация.
— Лучше Надежде оставить?
— Нет! — охаю я и вновь смотрю на Глеба.
— Ты его забрать хочешь?
— Нет.
— Ты хочешь его смерти?
— Что? Нет, — я медленно выдыхаю. — Я понимаю, почему ты сейчас так сказал… Закрываю глаза, я бы хотела вернуться в тот день и не отпускать тебя одного.
— Это реально? — тихо и спокойно спрашивает Глеб.
— Нет.
— Тогда нам придется жить в тех реалиях, которые есть.
Глеб замолкает, мягким рывком привлекает к себе и обнимает. Закрываю глаза:
— Ты не отказалась от меня, Нина.
— Нет, — закрываю глаза. — Не отказалась. Но…
— Мысли всякие бродят?
— Бродят. Дурацкие. Липкие.
— Ты рассказывай мне о них, — Глеб целует меня в висок.
— Вот прям обо всех?
— Да.
— Ты злиться будешь, — вздыхаю я. — Раздражаться.
— Меня злишь не ты, а то, что я тоже не могу вернуться в прошлое и все изменить, — шепчет Глеб. — Меня злит, что ты нервничаешь, а по сути я ничего не могу сделать.
