И, — оглядываюсь на Глеба, — заедем по пути за баночкой маринованных патисончиков? Маленькие такие. С утра их хочу.
Эпилог
— Как их различать? — шепчет Аленка, вглядываясь в удивленные моськи младших братьев, которые лежат на мягком матрасике у дивана. — Где Дениска и где Данилка?
— Смотри, — Арс щелкает пальцами над лицами Дениски и Данилки.
Те улыбаются.
— У Дениски улыбка косит вправо, а Данилка прищуривается сильнее, — поясняет Арс.
— Да фигня какая, — отзывается Марк. — Одинаково они улыбаются, — смотрит на меня. — Мам, как ты их различать будешь?
— Я же мама.
— Это ничего не объясняет, — переводит взгляд на Глеба. — А ты?
— А я папа.
— Да блин.
— Я, кажется, начала их различать, — Аленка пихает Марка. — Просто на них надо долго смотреть.
Данилка и Дениска крякают, пускают слюни и улыбаются. Марк скрещивает руки на груди:
— Может, я просто тупой?
— Не говори так, — зеваю я и вытягиваю ноги. — Они еще подрастут.
— Давай, я отвернусь, — Марк обращается к Арсу, — а ты их перемешаешь, и я потом должен буду угадать, кто есть кто?
Глеб рядом со мной вздыхает и приподнимает брови, когда Марк решительно отворачивается и закрывает глаза ладонями:
— Давай, мешай.
Арс в растерянности смотрит на меня, и я киваю. Затем толкаю Глеба:
— Иди помоги мешать наших сыновей.
Когда Глеб сползает на пол к Данилке и Дениске, под моим бочком устраивается Аленка:
— Я больше не младшая, — кладет голову на плечо. — Я постарела лет на десять.
— Ты же моя радость, — прижимаю ее к себе. — Совсем старушка.
— Да, — печально вздыхает.
— Но самая любимая старушка.
Глеб и Арс несколько перекладывают удивленных Дениску и Данилку, которые с недоумением смотрят на них и хмурятся.
— Кручу-верчу… запутать хочу, — шепчет Арс и улыбается братьям. — Ага, а вы как хотели?
— Давай, — Глеб садится у подушек с младшими сыновьями. — Угадывай.
Марк разворачивается. Переводит взгляд с одного брата на другого, наклоняет голову то в одну сторону, то в другую и медленно выдыхает, указывая на Дениску:
— Денис Глебович… — переводит палец на Данилку, — Данил Глебович… — и замолкает.
Братья его улыбаются шире, сучат ножками и ручками и агукают.
— Да вы разные, — Марк хмыкает. — Обалдеть, — в изумлении смотрит на меня, — я их различаю.
— Ура! — Аленка вскидывает руки. — Различает!
Мы все замираем, когда Дениска с угрозой хныкает.
— Вот блин, — шепчет Арс, и гостиная тонет в двойном громком крике.
****
Не знаю, что за магия, но в Радике с каждым месяцем становилось больше Ярика и Любы. В криках, плаче и даже мимике он перенимал у них все, что мог. Хмурился, улыбался, морщил нос, вздыхал.
Каждый раз, вглядываясь в его лицо, я пыталась увидеть в нем Глеба или Надежду, но не видела. Находила Ярика и Любу.
