— Нина… — шепчет он.
Я закусываю губы. Я слышу в его голосе отчаяние, которое вторит моему. И мы сейчас не муж и жена, которые должны скандалить, а два человека в ловушке. И любой выход из нее принесет свою боль.
Мы будем либо жить во лжи, либо утянем наших детей за собой в пропасть. Да, тут уже речь не о любви между мужчиной и женщиной, а об ответственности перед теми, кого мы привели в этот мир.
Все дети достойны полной и счастливой семьи. Мамы и папы.
— Я хочу ее убить, Нина…
— Очень по-мужски, — выворачиваюсь из его объятий и поднимаю взгляд. — Может, стоило? Но это при условии, что ты бы промолчал, честный ты мой. Сейчас уже поздно.
Ныряю в салон машины:
— Поехали.
Он медлит, и я выглядываю, приоткрыв дверцу:
— Ну, сам тогда иди и тоже покричи, блин!
Оборачивается. И ведь у меня растет два пацана, и эти два пацана похожи на отца. И они, вероятно, тоже будут лажать и обижать женщин.
Глеб приглаживает волосы, обходит машину и садится за руль.
— Спасибо, — неожиданно говорит он.
— Что?
Переводит на меня взгляд:
— Спасибо, Нин.
— За что?
— За то, что ты есть, — слабо улыбается. — Ты никогда не была для меня просто женой.
— Я знаю, — пристегиваю ремень безопасности. — Возможно, в этом и есть моя главная проблема.
Глава 8. Свободна
— Моя жена, — холодно говорит Глеб. — Нина.
У Наденьки большие глаза, как у испуганной Лани. Белая кожа, острый носик, темные и густые волосы до плеч.
И ожидала она в углу кафешечки только Глеба, и была дезориентирована тем, что за ним в двери вошла я.
И она меня сразу узнала. Я не зря пропустила Глеба вперед на несколько шагов. Меня бы можно было принять как за еще одну посетительницу кафе, однако Наденька сразу побледнела, увидев меня.
То есть в представлении Глеба я не нуждалась. Эта миленькая девочка с глазами, как у трепетной лани, была осведомлена обо мне.
— Здрасьте… — пищит бледная Наденька.
Глеб, как истинный джентльмен, помогает мне снять плащ. И этот жест, что у меня и что у него, уже вошел в привычку за столько лет, поэтому я не сопротивляюсь.
Наденька с круглыми глазами наблюдает за нами.
Глеб накидывает мой плащ на крючок вешалки, что стоит рядом со столиком, а после отодвигает стул, чтобы я села.
Это тоже наша общая привычка.
Наденька прячет руки под стол, а я от Глеба не улавливлаю волнения при встречи со своей ланью.
Я поднимаю руку, подзывая официанта. К столику в уютном кафе на тихой улице среди старых домов подбегает молодая девчушка.
— Мне, пожалуйста, салат Цезарь, и чашечку эспрессо.
— А Вам? — переводит взгляд на Глеба, который отрицательно качает головой
Однажды шестилетний Арс умудрился упасть с горки и сломать ногу. И тогда я тоже поймала такое же состояние, как и сейчас перед милой Наденькой.
Мои эмоции ушли под холодные стальные пластины.
