Секундная оторопь в его глазах, хруст соленого сухарика на моих зубах, и он смеется. Громко, на грани истерики, а затем делает глубокий вдох и прижимает кулак к губам:
— Поэтому я на тебе и женился, Нина.
— Как ты оказалась в мужском туалете? — игнорирую его слова и выискиваю курицу среди зелени.
— А, может, это Глеб Иванович оказался в женском? — Наденька щурится. — М?
— Ты сука такая, — шипит Глеб. — Не припомню, чтобы в женских туалетах были писсуары.
— То есть писсуары ты помнишь? — тихо уточняю я.
— Да, Нина, помню, — вглядывается в мои глаза. — Я никак попасть не мог. Струя туда-сюда.
— Что ж ты так нажрался?
— Был повод для радости, дорогая.
— И какой же? Новая перспективная студентка?
— Раз у нас день откровений, дорогая, — Глеб усмехается, — то я и эту карту вскрою. Я в тот день получил отрицательный результат биопсии предстательной железы, — выжидает секунду и поясняет, — простаты. Вот, мать твою, и нажрался, как свинья.
Глава 10. Не кипишуй
— Тебе пора, Надюш, — шепчу я.
А она в ответ молчит и тормозит.
— Пошла прочь! — рявкаю я, а затем перехожу опять на шепот. — Встала и пошла.
— Вот теперь точно свободна, — хмыкает Глеб.
Это не Наденьку, которая встает и, поджав губы, шагает прочь, надо вилкой потыкать, а моего мужа.
Я леплю глебу пощечину. Злую и хлесткую. Он отворачивается и хмыкает.
— Биопсия? — цеду я сквозь зубы. — И ты сейчас мне об этом говоришь?!
— Ну… — он откидывется на спинку стула, — да.
— Ты…
Мой муж скрывал не только связь со студенткой, но и то, что у него подозревали рак. И я не знаю, что из этого хуже.
Я его жена.
Окей. Про измену сказать жене стремно, но кому если не ей доверить ей страхи и опасения по здоровью?
— Ты лжешь… — медленно выдыхаю я. — Это отвлекающий маневр…
— Думаешь? — всматривается в мои глаза.
И я в нем вижу облегчение.
— Почему ты не сказал? — у меня руки трясутся. — Хотя… ты бы обо всем признался, когда бы мне уже стоило гроб тебе заказывать? Так?
— Возможно.
— Возможно?! — повышаю я голос.
— Нет у меня рака, — Глеб расстегивает пуговицу под воротом рубашки. — Не умираю, но, вероятно, это был бы отличный повод надавить на жалость.
— Шутки шутишь?
— А что мне еще остается? — пожимает плечами. — Еще лет десять проживу и вообще хохмачом стану. Уже и иногда побухтеть хочется. И думал помидоры высадить в следующем году. Тянет к земле.
— Заткнись, Глеб. Несмешно.
Я, как жена, потерпела фиаско. И в жопу сейчас эту Наденьку с ее животом. Я упустила что-то важное в браке, раз Глеб отодвинул меня в сторону в вопросе жизни и смерти.
