Помню, как-то в Сан-Франциско разговорился с имеющим высшее образование супервайзером из американской судоходной компании, в которой тогда работал. Начал он мне втирать, что в России женщины забиты и не образованы, не чета американкам, которые, выйдя замуж, сидят дома и с утра до вечера занимаются самообразованием у печки, телевизора или, на худой конец, в салоне красоты.

— Это не помешало русским женщинам первыми слетать в космос, — попробовал я просветить супервайзера.

— Первой женщиной-астронавтом была американка Салли Райд! — высокомерно, как беспросветной бестолочи, сообщил он мне.

— Извини, я забыл, что бог сперва создал янки и только потом Адама и Еву! — очень серьезно произнес я и посоветовал: — Ты бы как-нибудь на досуге связался с НАСА и заставил их переписать историю космонавтики, а то они тоже считают, что первой женщиной-космонавтом была Валентина Терешкова.

Поскольку Роберт Вотерман считал меня чистокровным янки, я стал нести вахту вместе с капитаном, как его второй помощник, начиная со следующего дня. Точнее, Бык Боб появлялся на палубе только на сложных, по его мнению, участках.

Все остальное время он развлекал в своей каюте пассажирок, угощая их американским вином. Для меня и в будущем калифорнийские или техасские вина казались насмешкой над этим напитком, типа крымских в советское время, а уж подобные нынешним я пил в советской Одессе, где их продавали по цене шестьдесят копеек за литр на улицах на разлив из больших жестяных бочек на двух колесах, которые также использовали для продажи кваса. Вино из этих бочек отличалось от кваса только цветом. Впрочем, дамам, которых угощал Роберт Вотерман, любая халява была вкусна. В основном это были жены и дочери ремесленников, продавцов и мелких чиновников, которые смогли скопить на билет до мечты. Кстати, говорили они пока что на британском английском, пусть и языке портовых таверн, без протяжного «рэканья», которым обзаведутся их потомки. В двадцать первом веке у меня иногда складывалось впечатление, что янки учатся говорить, обгрызая родительский автомобиль."

"Само собой, меня переселились из носового кубрика в двухместную офицерскую каюту на корме, где я занимал койку на втором ярусе по очереди с четырнадцатилетним племянником капитана Джимом Вотерманом, который постигал азы профессии на вахте вместе с помощником капитана Уильямом Паркером.

Кстати, жилые помещения на американском клипере показались мне выше и просторнее, чем на «Катти Сарк». Американские кораблестроители теперь думают не только о грузе, но и о людях. К тому же, янки начали избавляться и от классовых предрассудков: матросский кубрик был удобнее, а офицерские каюты, включая капитанскую, скромнее, чем на английских судах.