Чувствую его дыхание на шее, прижимается губами к моей коже.
Дергаюсь.
— Сидеть! — как собаке бросает мне.
В уши долбит пульс, едва держу себя в руках, чтобы не долбануть ему локтем в лицо.
С разворота!
Со всей силы!
— Хочешь, чтобы был висяк, “только тотальное осмысленное рабство”.
— Товарищ майор, у вас проблемы с сексом? И денег на шлюху нет? Я могу занять… — вытираю демонстративно шею.
— Глупая ты ещё, Диляра. Я это сделал не потому что мне хотелось, а потому что тебя ломало… — усмешка. — Мне нужно было, чтобы ты позволила. И ты… позволила.
Ррр!
— Сработаемся. Так что — висяк?
— Висяк…
Этот бой я проиграю. А войну мне проиграть нельзя!
— Умница, — моргает мне. — И не переживай так… Со временем, я научу тебя получать от этого кайф. Обещаю.
Останавливается в дверях.
— У нас сегодня оперативное сопровождение. Будь в вечернем. Заеду часов в десять. Табельное — с собой.
В разбитом состоянии, не понимая как правильно поступить, я выхожу из здания.
Ивану сказать — сразу нет! Ему крышу сорвёт, непредсказуемо, чем закончится. Ванечка порывистый…
“Ивана мне не смей топить!” — звучат в голове слова Виктора.
Вот это я попала…
Мысли мечутся, не вижу ничего. На крыльце встречаю пожилую коллегу из своего бывшего отдела по защите свидетелей на крыльце. Ветер развивает волосы, мешая говорить. Терпеть не могу распущенные.
— Всё. Я официально на пенсии.
— Поздравляю! В каком звании вышли?
— Майор.
— Отлично.
Для женщины из “защиты”, это хороший вариант. Можно сказать — потолок. Это и мой потолок бы был.
Звёзд тебе захотелось, Зольникова?
Да нет… Скорее быть в деле. Потенциал хотелось реализовать. Но звёзды тоже хорошо…
Ну, вот, сейчас реализуешь! Овчаркой дрессированной у социопата[1].
— Говорят, ты под Питерских пошла?
— Так вышло, что вакансии оперов были только там.
— Зря.
— Почему?
— Когда хотят утопить питерское руководство, туда едут наши, когда хотят утопить наше московское руководство… Сама понимаешь — “Питер” едет к нам. Нахера тут ещё нам питерские опера. Своих что ли мало? Грядет смена власти и репрессии. Ладно, давай…
Пожимаем руки.
Мой мозг плавится от перегруза.
Блять!
Лучше бы реально родила.
А сейчас не соскочишь.
Ищу взглядом тачку на стоянке. Вспоминаю, что она в ремонте. Передо мной останавливается Мансуров на своей.
— Диляра… Садись. Подброшу.
Мне хочется достать табельное и выстрелить ему в лицо.
— Спасибо, товарищ майор. Но я…
— Как хочешь, — перебивает меня, теряя интерес.
Когда он отъезжает, вижу Ивана. Встречает меня?
Я редко чувствую себя слабой. Практически никогда. Только если на весах не я, а кто-то из родных. И сейчас на весах не я. И я как будто без кожи… Уязвимая, беспомощная.
Сажусь к Ивану.
От него разит ревностью.
