А если это случится уже на свадьбе? Если среди гостей окажется обиженный господин…
Как поступить ей теперь? Молчать, надеясь, что пронесет? Или пойти на выгодный риск: признаться сейчас, пока не поздно? Она не могла решиться ни на что…
Поезд пошел медленно, совсем тихо и вскоре остановился. В окне показался вокзальный павильон с широкими окнами и колоннами, подпиравшими крышу. По вагону прошел кондуктор, объявляя, что в Клину стоянка будет короткой: пятнадцать минут.
В окно купе виднелся вокзальный буфет. На столике перед ней красовались ваза с фруктами, блюдо с холодными закусками и хрустальные графинчики, сверкавшие легкими винами.
Появиться даме без сопровождения в вокзальном буфете – вызывающе неприлично. Официанты косились. Клинский буфетчик был столь либерален, что не отказал одинокой даме в бокале оранжада. Мадемуазель села спиной к вагону, разглядывая через окна привокзальные строения. Ее столик отделяла ширма цветастого шелка, без чего нельзя представить провинциальный шик.
– Ну, так как же теперь? – спросил мужской голос, прихлебнув из пивной кружки.
– А что такое? – ответил собеседник, выпуская папиросный дым.
– Так ведь конец нашей затее…
– С чего ты взял?
– Ну как же, у всех свадьбы, – сказал первый, звякнув кружкой об стол.
– Э, брат, – его спутник закашлялся. – Какие пустяки… Наш клуб веселых холостяков такой ерундой не сломить…
– Полагаешь?
– Не только полагаю, делом докажем…
– Это как?
– Прихлопнем невест, как надоедливых мух, – плохо различимый господин легонько шлепнул по столу.
– Ишь ты, – не без интереса сказал его спутник. – А граф не будет возражать?
– Да что ты! Граф наш только рад будет… У него когда свадьба?
– В конце следующей недели…
– Ну вот, с нее и начнем. Накажем невесту графа… А там за остальных возьмемся.
– И то правильно… Давно пора их, понимаешь, вот эдак…
На рисунке ширмы взметнулась тень кулака.
– Проучим так, чтоб остальным неповадно было, – сказал второй, давя папиросу в пепельнице. – Надолго запомнят… В прах земной сотрем… А то взяли манеру: невесты, свадьбы, все с ума посходили… И матушку Гусыню не пощадим, свое получит сполна, змеюка… Вот тут наша затея и прогремит на всю Москву и Рассею… Ну, пойдем, а то опоздаем…
Зашаркали стулья. Тени на шелке исчезли.
