17
0А на утро заявилась Лена, растолкала меня и нерадивого братца, отправила меня в душ, а потом и вовсе домой, велела собираться и ждать жениха со всей честной компанией.
А уже ближе к ночи, когда папа, развалившись на диване в гостиной с холодными компрессами в обнимку, проникновенно сетовал, что так длительно и обильно пить нельзя, а также радовался, что дочь у него все же одна, Любомир уже ни скромничая и не скрываясь, утащил меня к себе.
А на утро я перебрала гардероб и перенесла с Еленой некоторые самые необходимые вещи в комнату Любашика, поскольку до свадьбы и уж тем более после нее жить мне было велено с Соколовыми.
"Наше семейное гнездышко я лелеяла, как могла. Меня все устраивало. С Еленой мы вконец спелись. Родители сдружились с Соколовыми -старшими. Поликарп был частым гостем в нашем доме, и я уже привыкла звать его Поликом, а в универе честно тряслась перед каждым экзаменом или семинаром шизоидного препода. Правда иногда Полик подбрасывал студентам пищу для размышлений и повод для слухов, когда, бывало, посреди пары, мог тихо обратиться ко мне строго по имени и отчеству и спросить что-то типа: 'Премьера сегодня, не желаете посетить киношку?', или 'Давненько не кутили в клубе 'Рокировка', и прочие фразы.
После свадьбы приезжали родители Любомира. Погостили сутки и умчались в свою заграницу. Новоявленной свекрови я пришлась, мягко говоря, не ко двору. Расстроилась. Потом после заверений Лены, перестала рыдать. Если они собственных детей не любят, то меня и подавно не станут любить.
Любомир после свадьбы занялся делами, открыл свою фирму и потихоньку развивался. Не без помощи Давида и Костика. И все было замечательно, за исключением отсутствия токсикоза у меня и самой беременности. Я жутко нервничала, почему-то для меня стало крайне важным забеременеть.
