17
0Ты скучал по мне?
– Не понял вопрос. Ты же знаешь мой график и ритм.
«А я тоже не скучала», – вдруг осознаю я. Его возвращения домой приносят всё больше нервотрёпки и напряжения, чем радости.
– Дорогой, – отставляю я в сторону йогурт. – Меня надо спасти от разочарования. Прямо сейчас. Поцелуй меня.
– Я ем. Поцелую тебя, когда ляжем в кровать. У всего, Тори, должна быть уместность.
– Чтобы лечь в кровать, должен же быть повод, Борис! Этого нужно захотеть!
– Ты опять настроена скандалить? В таком случае мне жаль, что ты не оценила времени, которое я выделил на разговор с тобой.
– Ну что ж! Пойду подумаю, – швыряю опять с чувством полотенце. – Эту мудрую мысль.
Глава 4
Судороги
С гарнитурой в ухе Борис ходит по кабинету, просматривая документы и разговаривая по телефону. Замираю в дверях. Эту картину я уже несколько лет лицезрею каждый вечер.
– Какой ещё выходной? Исключи это слово из своего лексикона. До финала проекта все работаем в круглосуточном режиме. Ты знаешь, сколько стоит мой час? А час работы всей команды? Посчитай, во сколько нам обойдётся выходной.
– Борис… – негромко зову я.
Бросив взгляд, игнорирует, продолжая разговаривать.
– На нас сделали ставки партнёры, о которых мы год назад и мечтать не могли. Если мы не оправдаем их ожиданий, это будет такой откат… Удар по репутации!
– Борис.
Поднимает ладонь, тормозя меня, потом указательный палец, прося подождать окончания разговора.
– Какая ещё семья? – раздражённо. – У всех семья. Расставь приоритеты правильно, иначе тебе не место в моей команде.
Ухожу на кухню. Там Илюшка облизывается на свежеиспечённый пирог.
У меня немного талантов – угольная графика, языки и выдающиеся торты. Борис признаёт только языки. Иногда хвастается тем, что я художник, если приходится к слову. Но в искусстве он понимает мало и, боясь, что я не столь хороша, чтобы мной восхищались, никогда никому не показывает моих работ. А вот кулинарию не признаёт. К сладкому он совершенно равнодушен.
– Мамочка… сколько ждать ещё?
– Не будем ждать, – хмурюсь я.
– Папа не хочет?
– Папа занят.
– Хорошо! – ляпает удовлетворённо Илюшка, погружая палец в шоколадную массу.
– Пирожок, не говори так. Папа расстроится.
– Я не люблю папу… – заговорщицки шепчет мне сын.
– Почему? – сглатываю я.
На самом деле я знаю – почему. Папа для него символ лишения радостей и удовольствий. И ещё символ принуждения к тому, что он терпеть не может. Например, этот долбанутый хоккей. Куда он упорно таскает его уже год каждую субботу.
