Юля отступила в сторону, чтобы их куратору было удобнее проводить осмотр. Нужно отдать должное, к делу он подошел ответственно.

Трогал аккуратно. Ощупывал осторожно. Велел Костику выполнять некоторые манипуляции и описывать при этом свои ощущения.

Наконец Макаров распрямился и уставился на Марата долгим взглядом.

— Дело дрянь! — резюмировал в итоге. — Что угодно может быть. От банального ушиба до вывиха и перелома. Разрыв связок также не исключен. Как понимаешь, без травмпункта парню не обойтись.

Каримов молча кивнул. И яростно стиснул зубы.

Виктор Эдуардович понимающе похлопал его по плечу:

— Поезжай!

— У меня лекция сейчас. Заменишь?

— Само собой! — хмыкнул их куратор. — Конспекты на кафедре?

— Нет. В аудитории, — Марат зловеще оскалился. — И сделай так, чтобы после этой пары они от усталости подыхали, а не сплетни по универу разносили!

Глава 52

К величайшему облегчению, травма Кости оказалась не такой серьезной, как они изначально опасались. Врачи констатировали сильный ушиб, наложили плотную фиксирующую повязку, вкололи обезболивающее и отпустили его на все четыре стороны, предварительно дав рекомендации по лечению.

Естественно, ни о какой нагрузке на ногу не могло идти и речи.

Руководствуясь этим, Каримов вызвался лично отвезти их с братом домой.

В деревню. И отказываться от подобного предложения Юля не стала.

Проезжая мимо цветочного ларька, она попросила Марата остановиться и прикупила матери милейший букетик белых роз. Затем, выслушав их с Костей задумку относительно основного подарка родительнице на юбилей, Каримов посоветовал им проверенное туристическое агентство. Там-то Попова и выбрала для мамы горящую путевку на море по очень доступной цене. Лишь после этого они благополучно двинулись в дальний путь.

Юля сидела спереди рядом с Маратом, а Костя расположился на заднем сиденье, удобно устроив поврежденную ногу. Так они и ехали.

В тишине. Говорить почему-то не хотелось. Совсем.

Когда городские пейзажи сменились полями, пустынными холмами и редкой лесополосой по обеим сторонам дороги, девушка почувствовала жуткую усталость. Не физическую. Скорее моральную. Прокручивая в памяти все произошедшее, она ощущала вполне реальный привкус горечи во рту.

И пустоту в груди. Страшную зияющую пустоту. Уставившись на проносящиеся мимо пейзажи невидящим взглядом, Юля думала лишь о том, как после всех этих потрясений настроиться на праздничный лад.

Как улыбаться, изображать веселье, дабы не расстраивать маму в такой день?

Она у них являлась круглой сиротой. Воспитанницей детского дома.

Родственников у нее не было. Друзей слишком близко в свое окружение она никогда не подпускала. А значит, и стол праздничный только ради них с Костей и накрыла.