И мы с тобой приняли его! Не так ли?

— Угу.

— Еще момент, — Каримов выждал паузу, — у нас с твоей матерью состоялся сегодня достаточно серьезный и весьма откровенный разговор.

Он крепче сжал ее в кольце своих рук.

Мазнул губами по виску, и тихо продолжил:

— Я сказал ей, что забираю тебя. Насовсем. Что больше ни одной ночи не намерен проводить без тебя, сопящей на соседней подушке. Или у меня под боком. Или тупо подо мной. Что ты — часть моей жизни, и находишься в зоне моей ответственности. Твои проблемы теперь — не ее забота. Что ты — моя! И переезжаешь ко мне! Без отговорок.

И без промедления. Это ясно?

Будучи не в состоянии возразить хоть что-то, Юля заторможенно кивнула.

От его слов в глазах нещадно жгло. Щипало. А сердце взволнованно трепыхалось в груди. Даже дышать, и то было чертовски тяжело.

Тем не менее, стараясь не выказать своего смятения, она глупо хихикнула:

— Выходит, не зря Костик сумку с моими пожитками собирал!

— М-м-м? — недоуменно, и очень сонно.

— Он решил выгнать меня из дома, чтобы я приняла твое предложение.

— Твой брат — отличный паренек! — Каримов зевнул. — Вырастит достойным мужиком.

А за сумку его… надо бы… поощрить. Креативно.

Юля грустно улыбнулась, вглядываясь в темноту. Притихла и задумалась, прислушиваясь к ровному дыханию своего мужчины, и к размеренному стуку его сердца. В голове было столько мыслей, столько воспоминаний, связанных с ним. Сейчас многие вещи воспринимались совсем иначе. Под другим углом. От того и на глазах выступили слезы. Он столько раз помогал ей. Бескорыстно. Безвозмездно. Столько раз спасал. Попова проморгалась, запрещая себе плакать. И все же, игнорируя комок в горле, тихо позвала его:

— Марат?

Он откликнулся не сразу.

Очевидно, уже засыпал.

— М-м-м? — промычал невнятно, спустя несколько секунд.

— Спасибо!

— За что?

— За все! Никто никогда не делал для меня столько, сколько делаешь ты!

Вздохнув, Марат закинул на нее свою ногу, пленяя девушку окончательно.

— Никто никогда не любил тебя так, как я! — буркнул он, проваливаясь в сон.

А из глаз Юли все же хлынула соленая влага. То были слезы облегчения. Слезы радости. И эйфории. Сладкие… невозможно сладкие слезы.

— Знаешь, что я сделаю в первую очередь, когда мы вернемся в город? — прошептала нежно, прекрасно понимая, что он ее уже не слышит.

 — Я станцую для тебя, мой грозный профессор! Мой… любимый Серп!

Эпилог

Девять месяцев спустя…

— Забеременеть с первого раза крайне сложно, да? — громко всхлипывала Юля, что есть мочи сдавливая его ладонь во время схватки. — Мизерный риск, да? Обманщик! Ты сделал это тогда… специально!

— Да, пташечка. Все так и есть.

— Лгун! Чтобы я еще хоть раз тебе поверил-А-А-А!

Марат остервенело стиснул зубы, лишь каким-то гребанным чудом, не стерев их в порошок.