Эмма – мать моего ребенка, и будет моей женщиной!
Я понимаю, что Слава – мой друг и не сделал мне ничего плохого, что мы с Эммой расстались, и он имел полное право познакомиться с ней и завести отношения. Но я ничего не могу поделать со своим сердцем! Со своими чувствами, что ядом распространяются внутри, обуревая меня, сжигая дотла. Которые сжирают разум и толкают на то, чтобы я пошел против брата, защищая свою женщину и ребенка. Чтобы в ее жизни не было посторонних мужчин, даже если это Слава. Я должен быть единственным.
– Как ты сюда попал? – загораживаю Эмму под насмешливым взглядом друга. – В эту палату пускают только родных.
– У меня свои связи в этой клинике, – делает шаг вперед, и я шагаю навстречу на голых инстинктах, предупреждая друга кивком головы, что не стоит со мной играть в игры. Но он не понимает намеков. – Смею заметить, что и ты не родственник. А я пришел поздравить Эмму с рождением малыша. Преждевременным, к сожалению, но хорошо, что все обошлось благополучно.
Надвигаюсь на друга, тяжело и глубоко дыша, стараясь держать себя в руках, чтобы не напугать малышку. Всем своим видом даю понять, что он не приблизится к ней. Глаза Славы недобро полыхают, но друг не сдается и стоит на месте, как скала.
– Тимур…– раздается позади слабый голос моей девочки, и меня как ведром ледяной воды окатили. Черт, мы в палате женщины, недавно пришедшей в себя после непростой операции, устраиваем петушиные бои, меряясь со Славой достоинствами."
"– Пойдем, выйдем, – указываю головой в сторону двери, на что Слава вновь криво усмехается.
– Ну, пойдем. Друг, – и последнее слово выплевывает с таким пренебрежением, что я едва сдерживаюсь, чтобы не втащить ему прямо тут. Слава кладет букет на тумбу в углу и выходит, не обернувшись.
– Тимур! – в голосе Эммы слышно волнение, и она приподнимается на локтях.
Мигом оказываюсь рядом, заставляю ее улечься обратно. Поглаживаю по волосам, успокаивая.
– Тимур, пожалуйста, не надо…
Но я не даю ей договорить, прикладывая палец к ее губам.
– Что я говорил по поводу волноваться? Нельзя. Успокоилась, лежишь и отдыхаешь. Поспи. Позже придет врач, осмотрит и, если все будет в порядке, даст добро на расхаживание. Чем раньше начнешь, тем быстрее мы пойдем к сыну. Поняла?
Напряжение в ее глазах никуда не исчезает, оно лишь затмевается радостью с возможной встречей с малышом в ближайшем будущем. Эмма кивает, слегка улыбаясь.
– Отлично. Отдыхай, родная, – целую ее в висок, поправляю одеяло. – Все будет хорошо, не волнуйся. Я скоро вернусь.
Выхожу в коридор, плотно притворяя дверь палаты. Слава меня ожидает, опершись плечом о стену, и буравит злым взглядом.
– Что ты тут делаешь?
– У меня к тебе тот же вопрос, – хмыкает, не скрывая неприязни.
