– Если вопросов больше нет, – продолжал Николаев, – я хотел бы сделать сообщение.

Он посмотрел на Мартынова. Тот кивнул головой.

– Товарищи…

Николаев на секунду запнулся.

– Давай, давай, Александр Иванович, – подбодрил его Мартынов, – понимаю, с непривычки.

– Товарищи, – продолжал Николаев, – по поручению Федора Яковлевича я отработал мельницу. Держит ее Сергей Петрович Метельников. Это по документам.

Я заслал туда своего агента и тот выяснил, что Метельников на самом деле – Лапшин Афанасий Петрович. Кличка Афоня Нерченский, один из самых авторитетных Иванов уголовного мира Москвы.

– А почему у него такая кличка?

– В 1913 году я с коллегами из Питера занимался бандой Корейца. Если кому интересно, я потом расскажу. Банду мы взяли. Корейцу присяжные отмерили казнь через повешение, а Лапшину отгрузили двадцать лет каторги. Отправили в Нерченск. А он через год сбежал.

– Орел, – засмеялся один из чекистов.

– В девятнадцатом году, – продолжал Николаев, – мы разгромили банду Сабана. Разработку по Сабану вел я и выяснил, что Лапшин – один из активных участников банды. Но ему удалось уйти.

– А вы с нами пойдете?

– Обязательно.

– Все, – скомандовал Мартынов, – час на отдых и проверку оружия. Собираемся в дежурке.

Все вышли из кабинета.

– Александр Иванович, мы сейчас с вами знатного чайку попьем. Только я кого-нибудь за кипятком пошлю.

Чекист в ладном френче и кавалерийских галифе зашел в пустой кабинет, поднял трубку телефона.

– Барышня, 22-15 прошу.

К Лапшину подошел буфетчик.

Аппарат звонит, хозяин.

Лапшин вошел в комнату, поднял трубку.

– Да.

Дядя Семен, – сказал чекист, – через два часа вам харчи привезут.

Он положил трубку. Взял с окна битый эмалированный чайник и вышел из кабинета.

Игорный дом.

Лапшин подошел к артельщику.

– Много собрали?

– Фунта два бумаги, – засмеялся тот.

– Давай.

Лапшин взял деньги.

Он ключом открыл дверь.

Вошел в комнату. Зажег свечу.

Достал из шкафа потертый чемодан. Открыл его.

Аккуратно перевязанные пачки денег занимали половину чемодана.

Лапшин снял лакированные штиблеты, положил в чемодан.

Поднял половицу, вытащил мешок, открыл его.

В свете свечи тускло заиграли камни и золото.

Он разложил все в чемодан. Замотал шею шарфом. Натянул солдатскую шинель.

На голову нахлобучил потрепанную фуражку. Вынул из кармана кольт, проверил.

Все. Прощай Банковский переулок.

Он нажал плечом и обои поддались. Сквозь дыру вышел на черный ход.

Открыл окно. Внизу, совсем рядом была крыша флигеля.

Лапшин перекрестился. Кинул вниз чемодан.

Прислушался.

Потом прыгнул сам.